– В чем дело, Вэл? Мне не нравится выражение твоего лица.

– Мы все делаем ошибку. Я чувствую.

Данте приподнял бровь.

– Вэл, именно ты предложила закрепить связь с Кларками через брак, и мне кажется, что ход весьма удачный.

Я кивнула, поскольку в прошлом была в этом убеждена и, как упоминал Данте, считала брачный союз нашей дочери с Клиффордом, отец которого принадлежал к политической элите Чикаго, выгодным ходом… но не видела Анну рядом с Клиффордом.

– Анна что-нибудь сказала? Разве она не хочет довести дело до конца?

– О нет, она настаивает на браке.

Но мне хотелось, чтобы дочь поведала мне все. Мы бы не принуждали ее, если бы она выступила против замужества.

Данте взял меня за руку.

– Тебе следует вернуться, Вэл.

Он, вероятно, думал, что я испытываю страх, ведь сегодня как раз настал тот знаменательный день, когда мне действительно надо отпустить Анну, признать, что она выросла и больше не наша милая девочка, но дело не в этом, по крайней мере, не только…

– Хочешь, я провожу тебя?

Я фыркнула:

– Незачем. Я не больна, однако обеспокоена и эмоционально нестабильна.

Данте поцеловал меня в губы, чего он никогда бы не сделал на публике. Мы защищали то, что было слишком ценно. И не хотели делиться важной частичкой наших отношений с людьми, которые в основном не являлись друзьями.

– Ступай.

Через минуту я уже находилась на месте. Я села рядом с Беа и Леонасом. Сын лишь выгнул бровь, но ничего не спросил. С каждым днем он все больше походил на Данте, даже несмотря на то, что они были разными, хотя и не настолько, как любил притворяться Леонас.

Вскоре зазвучала музыка.

Клиффорд ждал у алтаря. Жених выглядел умиротворенным. Его, как и мужчин в нашем мире, научили носить маску, хотя мир Клиффорда и не представлял такой опасности, как наш.

Клиффорд, как будущий политик, хотел казаться ближе к людям, а не держаться на расстоянии, как мафиози. Но я понимала, какие неприступные стены он успел воздвигнуть вокруг себя.

Анна однажды призналась мне, что боится: ведь Клиффорд никогда не снесет эту преграду ради нее, поскольку все его родные были эмоционально закрытыми, поэтому подобное состояние привычно для него. Мы же, невзирая на сложности, считали нашу семью надежной гаванью, где на каждого можно положиться.

К сожалению, Клиффорд так не считал.

Когда сияющая Анна вместе с отцом направилась по проходу к Клиффорду, мое беспокойство возросло. Глаза жениха и невесты ненадолго встретились, а Данте передал нашу дочь Кларку-младшему.

Молодые люди продолжали вести себя как и подобает.

Слушая речь священника, я потерла обручальное кольцо, чувствуя себя максимально неловко. Анна даже не дрогнула. Она выглядела бесподобно, а ее улыбка была именно той, которую все ожидали от невесты в день свадьбы, но я знала дочь слишком хорошо.

Настоящее счастье не отражалось в ее глазах.

Я попыталась поймать взгляд Анны, чтобы дать ей понять: я приму любое ее решение. Но она не смотрела в мою сторону, возможно, как раз потому, что не хотела ослаблять свою решимость.

Клиффорд не колеблясь ответил священнику. «Да» жениха звучало убедительно. Однако я пока все же не сумела разгадать, что творилось у Клиффорда в душе.

Когда настала очередь Анны надеть кольцо Клиффорду на палец, мне внезапно захотелось встать и прервать церемонию. Но я сдержалась, поскольку Анна сделала свой выбор. Тем не менее я обязательно поддержу дочь, несмотря ни на что.

Когда родители ушли, мне потребовалось время, чтобы собраться.

Слова мамы крутились в голове. Она хотела, чтобы я была счастлива. Я никогда в этом не сомневалась, даже когда мама и папа много лет назад пообещали меня Клиффорду.

Буду ли я счастлива с ним?

Возможно.

Наверное, я могла бы стать счастливой с Клиффордом, если бы смогла сдерживать эмоции и чувства, когда спала с Сантино. Как же глупо получилось.

Забыть Сантино? Сложно представить себе подобное. Вероятно, воспоминания со временем померкнут. Или будут лишь усиливаться от разочарования жизни с Клиффордом.

– Возьми себя в руки, – прорычала я.

Я делала это ради Синдиката и своей семьи.

Отменить свадьбу сейчас? Разразится грандиозный скандал. И как бы я объяснила свой поступок? Зачем я так долго ждала, чтобы передумать у алтаря?

Теперь пути назад нет.

Сделав глубокий вдох, заставила себя выйти из комнаты. Папа ждал меня в конце узкого коридора. Он улыбнулся, когда я приблизилась к нему.

Я поняла, что он гордится мной.

Но мне всю жизнь хотелось, чтобы отец гордился мной.

Я улыбнулась в ответ. Папа наклонился, чтобы поцеловать меня в висок.

– Ты великолепна, Анна. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Просто позвони.

Я усмехнулась.