Я тяжело сглотнула. Мне следовало отпустить Сантино гораздо раньше. Я знала, что часть Сантино всегда надеялась, что я выберу его, и, возможно, я воспользовалась этим, но оказалась слишком слаба, чтобы распрощаться с ним навсегда.

Леонас прав. Я не могла продолжать удерживать его. Сантино нужно жить для себя. Он не мог продолжать защищать меня и ждать чуда. Ему нужно найти кого-то, кто заслуживал бы его больше, чем я. Я чрезмерно долго вела себя как эгоистка.

Если он выживет, я наконец подарю ему свободу, даже если это окончательно разобьет мне сердце.

Я вытерла глаза и решительно кивнула. Собралась и поехала в больницу вместе с мамой и Леонасом. Я верила, что Сантино справится. Он сильный. Ничто не способно убить его.

Мама взяла меня за руку и сжала.

– Сантино сделал то, что должен. Я всегда буду благодарна ему. – Мама говорила так, будто все уже было кончено.

Чем ближе мы подъезжали к больнице, тем сильнее страх овладевал мной. Я сглотнула, слезы выступили на глазах.

Леонас забеспокоился.

– Он будет в порядке, Анна.

Когда мы прибыли в больницу, нас провели в зону ожидания, где находились родные и близкие тяжелых пациентов. Энцо сидел на одном из неудобных голубых пластиковых стульев, уперев руки в бедра и низко опустив голову. Рядом была девушка, которая, как я предполагала, являлась младшей сестрой Сантино – Фредерикой.

Она обхватила себя руками и уставилась на дверь, ведущую в операционную. Я неуверенно топталась у входа. Мама направилась прямо к Энцо и села с другой стороны, а затем положила руку ему на плечо. Он посмотрел на нее затуманенными глазами. Я вздохнула и подошла к ним, а после опустилась на свободный стул и взглянула на Фредерику.

Девушка была одета как послушница: белая вуаль и черное платье. Похоже, вскоре она должна была принять обет и стать настоящей монахиней. Я никогда не встречала ее, но, судя по историям, которыми Сантино время от времени делился, у нас с ней было что-то общее.

Она лишь мельком покосилась на меня, ее глаза оставались пустыми и смотрели сквозь меня. Я импульсивно взяла ее за руку и сжала. Было странно утешать почти монахиню, но я напомнила себе, что она такой же человек, как и я. В другой руке она держала крест.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

Наконец она повернулась ко мне:

– За что?

– Сантино здесь из-за меня: ведь он хотел защитить меня.

– Сантино живет ради своей работы, ради тебя! – Она почти прокричала последнее слово, и мое сердце сжалось.

Что я наделала?

Дверь распахнулась, к нам вышел врач. Энцо сразу же вскочил и бросился к хирургу.

Мы последовали его примеру, но держались на расстоянии.

– Он стабилен. Нам пришлось удалить селезенку. У пациента было внутреннее кровотечение. Не волнуйтесь, его жизни ничего не угрожает.

Я вздохнула с облегчением. Мама одарила меня обнадеживающей улыбкой.

Энцо и Фредерика исчезли за дверью, ведущей в палаты. Мне хотелось пойти с ними, находиться рядом, когда Сантино очнется, но никто не знал о нашей связи, за исключением, возможно, Фредерики, если только я правильно расценила ее загадочные слова.

Возможно, благодаря ее статусу Сантино поделился с младшей сестрой нашей историей, хотя ему ни капли не нравилось желание девушки стать монахиней.

Я не знала, что делать. Мама тихо разговаривала с врачом, вероятно, желая убедиться, что Сантино получит самое лучшее лечение. Синдикат позаботится о нем.

Мне хотелось увидеть Сантино! Неужели я уйду, не навестив его?

Но у меня не было выбора. Когда мама закончила беседовать с врачом, она вернулась ко мне. Приобняла за плечо.

– Он поправится.

Я оцепенело кивнула. Не могла объяснить плохое предчувствие, которое у меня возникло.

– Давай поедем домой.

Я замешкалась. Мама нахмурила брови.

– Мы сейчас ничего не можем сделать для него и его семьи. Но родные Сантино рядом. Ему нужны близкие, вот что самое главное.

Вина и боль съедали меня. Сантино любил меня. Я знала это всеми фибрами души.

И я любила его, но иногда любви недостаточно. Порой мы должны принимать трудные решения ради блага другого человека.

Мы с мамой направились к выходу.

– Анна! – крикнула Фредерика.

Я повернулась

– Наверное, тебе стоит присоединиться к нам. Сантино всегда стремился защищать тебя. И он давно тебя знает…

Удивление отразилось на лице мамы, но потом сменилось пониманием.

Мама кивнула, сжала мою руку, и я поспешила к Фредерике.

– Спасибо, – прошептала я.

– Я стараюсь ради Сантино, Анна. Но вы с ним выбрали опасный путь.

Я промолчала. Разве я могла возразить? Она сказала правду. И не имело значения, почему она позволила мне увидеться с Сантино, важно лишь то, что она сделала.

Когда я очутилась в палате Сантино, меня поразили гудящие приборы и запах антисептика. Энцо сидел возле койки.