У пятой комнаты я остолбенел от резни. Остолбенел от опустошения. Когда я добираюсь до шестого, мощный взрыв сотрясает замок, удар впечатывает меня в стену с такой силой, что я вижу звезды.

Образы насмеше кpinche cabrónа всплывают в моем сознании, пока я ищу свой пистолет в облаке пыли и обломков. Я думаю о том, как она спасалась бегством, за ней охотились, как за животным...

Как собака.

Желчь подступает к моему горлу при мысли о том, что мою младшую сестру отдадут на растерзание стае из них.

В конце коридора находится винтовая каменная лестница, ведущая вниз. Я начинаю спускаться, когда по рации доносится голос.

- Санти. У меня есть Лола. Ей плохо, но она дышит.

Его слова подобны удару в грудь. - Gracias a Díos. Прости меня, Лола.

Втягивая воздух обратно в легкие, я переориентируюсь и продолжаю свое путешествие.

- А что насчет Грейсона? - спрашиваю я.

- Он нашел какую-то американскую девушку еще живой. Sicario расчистили дорогу и везут их к внедорожникам… Где ты находишься?

Я колеблюсь, затем решаю, что лгать нет смысла. - Я спускаюсь в подвал.

- Ты идешь куда? Его потрясение достаточно ясно, чтобы его было слышно по всем каналам. - Санти, это место вот-вот взорвется. Грейсон уже на пути к выходу. Он прерывисто дышит. - Самоубийство ее не спасет.

Смерть не спасет ее. Но жизнь без нее не спасет меня.

- Позаботься о моей сестре, ЭрДжей.

После этого я выключаю рацию.

Ступеньки бесконечны, уводя меня все дальше и дальше в темноту. Здесь, внизу, стоит промозглый запах, который пропитывает все чувства. Облака пыли ослепляют, но когда я достигаю дна, они, кажется, рассеиваются.

Вот тогда-то я и вижу ее.

Я всегда считал, что у меня нет сердца, пока Талия не ворвалась в мою жизнь и не изменила все. В течение нескольких дней сердце билось в ее ритме. Но теперь, видя ее в таком гребаном подвале, как этот, это почти прекратилось.

Она прикована к дальней стене, ее тонкие руки вытянуты высоко над склоненной головой, пальцы ног едва касаются пола. Ее обнаженное тело представляет собой грязное полотно из порезов и синяков.

Она просто висит там.

Ожидая смерти.

Я сокращаю расстояние, чтобы добраться до нее прежде, чем ее имя слетит с моих губ. Мне нужно прикоснуться к ней. Мне нужно увидеть ее. Обхватив ее подбородок обеими руками, я поднимаю ее голову вертикально и бью сокрушительным ударом в грудь, когда вижу дело рук дьявола по всему ее лицу.

Но она теплая.

Ее кожа чертовски теплая.

Приподнимая ее голову одной рукой, я проверяю ее пульс. Он слабый ... но он есть.

Она жива.

- Талия, открой глаза. Mi, amada...

Ничего. Тем временем вдалеке раздается еще один мощный взрыв, и еще больше облаков пыли опускается в подвал.

Все еще баюкая ее голову, я поднимаю руку, чтобы дернуть цепи, сковывающие ее запястья, но они сделаны из стали и забетонированы в стене.

Черт.

Я не могу стрелять в цепи, пока она без сознания. Она может пошевелиться в любой момент и вместо этого поймать пулю.

Я обдумываю свой следующий шаг, когда раздается глухой треск, и часть потолка подвала обрушивается вокруг нас.

Говорят, твоя жизнь проносится перед твоими глазами прямо перед смертью. Я насмехался над смертью больше раз, чем могу сосчитать, но в этот момент все, что я вижу, - это она...мы… Трагически поэтичная история, разворачивающаяся в шквале моментальных снимков.

Мы с Талией встретились в снежную бурю, и мы собираемся погибнуть в гребаном огненном шторме.

Оранжевый и красный цвета начинают расползаться по дальним углам погреба. Через несколько мгновений жар и дым станут невыносимыми. Я прижимаюсь своим лбом к ее, проклиная этот мир за то, что он разлучил нас. Я заслуживаю смерти. Она нет. Мне предназначено место, куда не побоится ступить ни один ангел.

- Лети выше, muñequita...

При звуке моего голоса ее веки трепещут, а затем она сильно кашляет.

- Вернись ко мне, Талия, шиплю я, снова пытаясь разбудить ее. - Пора просыпаться.

- Я так устала, - шепчет она.

- Мне нужно, чтобы ты была сильной в последний раз, чтобы я мог снять твои цепи. Мне нужно, чтобы ты приготовилась к падению. Ты можешь это сделать?

На этот раз, когда ее веки трепещут, я обнаруживаю, что смотрю в океан боли.

- Талия? - спрашиваю я.

- Я готова, хрипит она.