Усиленно зажмуриваюсь и вновь распахиваю заплаканные глаза. Мрачное видение исчезает.

Дариус склоняет голову направо, потом налево. Будто продумывает коварный план. Я отрываюсь от подушек в атласных наволочках и ползу на четвереньках к мужу. Встаю перед ним на колени и касаюсь дрожащими руками объятой жарким огнем груди.

– Пожалуйста, прости меня. Я не хотела. Не думала, что ты так сильно разозлишься.

– А ты вообще когда–нибудь думаешь?

Расстегивает дорогой итальянский ремень. Пряжка звенит в ушах долгим эхом.

– Я больше не буду идти против тебя.

Не свожу с него трусливых глаз. Мельком поглядываю на то, как он накручивает кожаную полоску на руку и натянув до предела, хлестко щелкает ею в воздухе. Я еще ближе притесняюсь к Дариусу. Его пах на уровне моей груди. Задираю голову до изнеможения и шевелю искусанными до крови губами, беззвучно молю меня простить.

– Несколько лет я представлял рядом с собой тихую целочку, вышколенную родителями, знающую, как вести себя с мужчиной моего положения. Но нет. Судьба, сука, и тут меня обводит вокруг пальца. Я получаю непокорную ведьму с манией лезть в душу.

Он говорит с ровной, почти бесчувственной интонацией, а каждый миллиметр моего тела покрывается изморозью. Боюсь мои карамельные волосы поседеют от страха.

– Скулишь? – набрасывает ремень мне за шею и мощно дергает. Я вонзаюсь подбородком в живот Дариуса. Не могу ни пошевелиться, ни пикнуть. Да и все равно мне никто не поможет. Дариус может грохнуть меня и ни один мент в городе не станет расследовать мое убийство. Они на прикорме у мафии. Как и многие другие люди в городе.

– Пожалуйста…

Открыто хнычу. Нос забивается соплями, в горле горсть ломаных бритв. А уж сердце…его распиливают бензопилой и разбрасывают по грязной земле.

Дариус опасно прищуривается. Ждать пощады не стоит.

– Руки подними.

Я слушаюсь. Он стягивает хрупкие запястья ремнем и тащит меня по матрасу к высокому изголовью. Черное покрывало превращается в комок подо мной. Дариус закрепляет мои руки на кованой перекладине и начинает не спеша раздеваться.

Белая сорочка первая улетает во тьму. Следом Дариус снимает классические брюки и гермесовские боксеры. Обнажен полностью. Великолепный греческий бог. Идеальный даже в мелких изъянах. Имею в виду шрамы и ожоги.

Витиеватая татуировка отлично сочетается с демоническим обликом. Язык прилипает к пересохшему нёбу.

«Одна кровь. Одна жизнь»

Эта непоколебимая клятва станет моей погибелью. Ведь моя жизнь в сильных руках Дариуса. Я принадлежу ему. Он вскроет мне вены в наказание.

Неумышленно вспоминаю свой первый раз. И капли крови…Сейчас ее может быть в разы больше. И все вдруг становится таким незначительным. Равнодушие родителей, внезапный приезд Вилена. Даже моя глупая идея с пугающими фотографиями.

Теперь только Дариус волнует меня от и до.

– Твой папаша скоро отправится на тот свет.

Дариус забирается на кровать и обвивает длинными пальцами мои стройные лодыжки.

– Д–да…с каждым днем ему всё хуже…

Не время говорить о смертельной болезни моего оцта. Но попробуй, возрази, обнаженному хищнику.

– И кто же займет место босса? Твой сопливый братец? Кстати, как он? Насколько я знаю, явился домой?

– Д–да…

Сухо и с натугой отвечаю я. Дариус резко раздвигает мне ноги и фиксирует их, глядя на меня суровым взглядом.

Мои намокшие то ли от неподдельного ужаса, то ли от дикого возбуждения красные трусики терпят поражение. Ненужный кусок ажурной ткани теряется где–то на полу.

– Значит, мне будет проще захватить Черногорск.

Лимонный свет молодого месяца скользит по великолепным рельефам Дариуса. Красивые бугристые мышцы плеч, стальные бицепсы, четко проступившие вены на запястьях и кистях. Он совершенен насколько возможно. Природа наделяет его всем, чем богата.

– Ты ведь не станешь мне мешать?

Продолжает к чему–то меня подводить, а я нуждаюсь в кислородной маске, когда Дариус рвет мое легкое домашнее платье и до терпимой боли стискивает груди. Откуда не возьмись в его руке появляется кинжал. Острым кончиком он проводит по пульсирующей вене на моей шее, по ключице. Потом почесывает им колючий подбородок и, взмахнув им в воздухе, разрезает лифчик меж чашечек.

Мои соски, чертовы предатели, манят его твердостью. Я зачем–то опускаю осоловелый взгляд на член Дариуса и тихонько проклинаю себя за эту вольность. Он стоит столбом. Бархатистая головка поблескивает капелькой предэякулята. Гладковыбритые яйца явно наполнены мучительной тяжестью.

– Открой свой аппетитный ротик, женушка.

Отрицательно верчу головой. Дариус касается набухшего клитора острием кинжала. Высоко выгибаюсь. Он подцепляет влажную вершинку и легонько ведет кинжалом по мокрой складочке.

Боже…

Нет, черт тебя дери! Никакого Всевышнего. Люцифер покидает ад и потешается надо мной.

– Открой рот.