Я чересчур проваливаюсь в размышления. Недовольное фырканье Анжелы приводит в чувство.
– Прости, я задумалась.
Прикусываю нижнюю губу, захожу в дом и смотрю на широкую лестницу.
– О чем? О ненаглядном муже? – ёрничает Анжела, шикает на Робика, который просит у нее шоколадную конфету.
– Да ну тебя.
– Ладно, пока. Пошла покусаю маленького надоеду!
Заливистый смех Робика становится последним, что я слышу в трубку.
Сердце стучит неровно, с перебоями. Воздаю глаза к потолку и секунду борюсь с нехорошей идеей. Разговор с подругой внушает мне дурную затею. Да и встреча с родными тоже является мощным катализатором.
– Добрый день.
Инстинктивно вздрагиваю, услышав безэмоциональный голос Елены.
– Добрый.
Тороплюсь наверх, пока запал не пропадает.
Елена что–то произносит мне в спину, но я затянута в водоворот мыслей и неспособна ни на что реагировать. Шаг за шагом приближаюсь к двери, ведущей на чердак. Берусь за бронзовую ручку, толкаю плечом дверь и скачу по деревянным ступеням.
Природного света достаточно, поэтому я нахожу брошенный Дариусом фотоальбом и быстро покидаю душное помещение.
Вечером, после ужина наедине с собой, я располагаюсь на ковре в гостиной. Передо мной жуткие фото мужа. Я раскладываю их полукругом и внимательно изучаю, чтобы потом сложить в новый альбом, который куплю завтра же.
Некоторых мужчин на снимках я знаю лично. Они бывали у нас в гостях, общались с моим отцом.
На одном фото узнаю Ома. Остроухий кретин! Хочется скомкать бумагу, но не хватает духу. Это прошлое Дариуса. Пускай и мрачное, больное, кошмарное и…
– Что ты делаешь?
Я с ног до головы в жирных мурашках. Лихорадочно раскручиваю обручальное кольцо на безымянном пальце. Не моргая, смотрю на серый ковровый ворс.
– Я у тебя спрашиваю, что ты, мать твою, делаешь?!
Дариус, словно пушинку отрывает меня от пола. Я оказываюсь перед ним на коленях. Елена предупредила о его позднем приезде, я думала, он вернется около полуночи или позже, но…
– Ты не должен хранить их во тьме. Ты сказал, я могу их взять, разобрать и сложить в новый альбом…
– На хуя ты так поступаешь?
Хватает меня за поджатые плечи и поднимает на ноги.
– Они давят на тебя, делают из тебя монстра! Я помогу тебе избавиться от прошлого!
Медово–зеленые глаза чернее зимнего ночного неба.
– Зачем ты пошла на чердак и взяла альбом? – легонько встряхивает меня. – Я лезу в твои личные вещи? Беру что–то?
– Ты собрал досье на меня и мою семью.
Дариус злобно усмехается. Наклоняется. Я наоборот вжимаю шею и отклоняюсь.
– Если бы я мог, я бы проделал дыру в твоей маленькой головке и вынул из нее всю дурь. Но я, блять, не могу! Поэтому верни все туда, где оно и было и марш в постель.
Красивые губы кривятся в неком отвращении. Слежу за ними. А потом сильно толкаю мужа. В его глазах вспыхивает пламя войны.
– Я устала быть пустым местом! Моим родителям на меня плевать. Вилен объявился и ему тоже плевать! И ты ничем не лучше них! Трахаешь меня и надеваешь маску ледяного короля! Я устала!
– Так ты мне назло?
Смежает веки, пуляет дьявольские искры.
– Ты разрешил мне сменить альбом. Но теперь, иди к черту, придурок!
Отталкиваюсь от мужа, пихаю ногой «памятный» альбом и прохожу мимо Дариуса. Он догоняет меня через секунду и закидывает себе на плечо. Я ору во все горло, бью его по спине снова и снова. Он тащит меня на второй этаж, при этом отправляя сообщение кому–то. Ублюдок!
ГЛАВА 26
Дариус небрежно бросает меня на кровать. Матрас долго вибрирует подо мной. Я быстро карабкаюсь к изголовью, обхватываю ноги и испуганно смотрю на мужа. Он застывает у изножья и почти нечитаемым взглядом прожигает меня насквозь.
– Изнасилуешь меня?
Не узнаю свой кроткий голос. Под пальцами крупные пупырышки–мурашки. Я вся дрожу. Но совсем не от холода. От ледяной энергии исходящей от мужа. Он едва сдерживается. Скоро уздечка порвется и он наброситься на меня, уничтожая мою честь, гордость и веру в любовь.
– Я устал от твоих выкрутасов, Милена. Ты вышла за меня замуж, так будь добра, слушаться меня. Не устраивай показательные выступления с чем бы то ни было. Что за хуйня с альбомом? С фотками?
– Ты сам позволил мне…
Мои наполненные обидными слезами глаза устремляются ему в лицо. Демон с беспощадным взором и алым пламенем в груди. Он раздерет меня на куски и ничто его не остановит. Только почему я жажду этого? Неужели я мазохистка и боль мне по вкусу?
– Я сказал, ты можешь приобрести новый альбом, а не раскладывать веером мое прошлое по ковру. Есть разница?
Снимает приталенный пиджак, пуляет в сторону. Кажется, будто ткань обращается саблезубым чудовищем. Цербером на страже врат подземного царства.