Его бархатистый вкрадчивый голос успокаивает. Он поглаживает меня по спине и бедру, будто бы усыпляет. Машина заводится и трогается с места.

Все ведь позади? Никто мне больше не навредит?

Теснее притуляюсь к мужу и обнимаю за талию. Его сердце бьется размеренно, бесперебойно. После одного удара сливается с моим сердцебиением. Веки тяжелеют. Я задрёмываю.

Просыпаюсь, когда мы уже дома. Дариус несет меня на второй этаж, ни говоря, ни слова. Быстро пересекает коридор, толкает дверь нашей спальни и идет в ванну. Не глядя, включает свет, ставит меня в душевую кабину, снимает с меня трусики и врубает горячую воду.

Я жутко дрожу. Зуб на зуб не попадает. Но не от температуры воды, а от того, каким холодным взглядом муж смотрит на меня с расстояния полуметра.

– Я вам противна?

Растирает щеку. Жесткие волоски издают характерный звук.

– Хер чужого мужика коснулся твоих губ. Что я, по–твоему, должен чувствовать? – комкает и бросает мои трусики куда-то в сторону.

– Простите меня…– начинаю икать, водить ладонями по предплечьям. – Я всего лишь хотела…

– Всего лишь хотела что? Развлечься? Потанцевать?

Молчу. Опускаю виноватые глаза вниз.

– Ты все делаешь мне назло лишь для того, чтобы я тебя за женщину не считал. Клуб, стейкхаус, флирт с водителем. А теперь это. Ты хоть представляешь, что бы с тобой было, если я не нашел и не пристрелил тех двух уёбков и ещё трёх снаружи? Сейчас я уеду, надо закончить с начатым, а ты подумай обо всём.

Опять играю в молчанку. Я просто не знаю, какими словами себя обелить. Опускаюсь на пол и сгибаюсь пополам.

Дариус уходит.

Вокруг плотное облако седого пара и тонна отчаяния. Двое скотов с кривыми рожами, чуть не лишили меня невинности. Там, в вонючем ангаре, на ящиках из–под рыбы или рыбных кишок. Я дура. Идиотка!

Сжимаю кулачки и до боли кусаю нижнюю губу. Вода смывает слезы, но не счищает налет чужих касаний, взглядов.

Вспоминаю их руки, блуждающие по моему телу. Эротические фантазии, озвученные вслух. Потоки воды становятся невыносимыми, режущими. Хочу исчезнуть, испариться навсегда. Я себе ненавистна, неприятна, до одурения тошнотворна.

Закрываю глаза и ложусь на бок. Вода льется сверху, обжигает чувствительную кожу.

– Да что же вы!

Елена находит меня в позе эмбриона, перекрывает кран и накидывает полотенце. С ее помощью я поднимаюсь на ноги. Она же берет другое полотенце с крючка и заботливо промачивает им мои волосы, лицо.

– Идемте.

Женщина выводит меня из ванны, придерживая за поясницу. В постели пусто.

– Вам нужно одеться. А ещё ваш муж попросил, чтобы я дала вам пару таблеток снотворного и уложила в постель.

– Ничего не нужно, спасибо.

Благодарно улыбаюсь ей и присаживаюсь на кровать. Елена секунду ждет, а потом покидает комнату. Я провожу руками по голове и бесшумно выдыхаю. В зеркале туалетного столика вижу свое отражение. На щеке небольшой синяк, нос чуть распух. Но я все та же. Глупая наивная девчонка из Черногорска, выросшая в тепличных условиях.

О чем я только думала, поехав в клуб?…

Встаю, иду к комоду и выдвигаю верхний ящик. В нем аккуратно сложены мои трусики. Провожу по ним пальцами, но ничего не беру. Возвращаюсь к кровати, откидываю покрывало и обнаженная ныряю под него. Дариус не придет, я уверена. Вряд ли он теперь захочет спать рядом со мной. Да и моей по вине у него сейчас дел невпроворот. Натворила же я…

Ворочаюсь около часа, думаю, о случившемся и решаюсь на отчаянный шаг. Вылезаю из постели, накидываю шелковый халат на голое тело и иду искать мужа.

Прямиком направляюсь в его кабинет. И не промахиваюсь. Теплое свечение настольной лампы говорит, он в своем логове.

Открываю дверь без стука. Муж сидит в кожаном кресле за дубовым столом.

– Зачем ты пришла? – не отвлекаясь от экрана ноутбука, спрашивает он. – Мне нужно работать.

Я понимаю, дела мафии, грязный бизнес, трупы в ангаре, но двигаюсь к нему. Огибаю стол, гашу лампу пальчиком.

– Я не готов сейчас с тобой разговаривать. Позже.

Включает свет, не глядя на меня.

– Да, я поняла.

Останавливаюсь около него. Дариус бесшумно поворачивается в кресле. Я подхожу ближе. Занимаю местечко меж его широко расставленных ног.

– Я тоже не хочу говорить.

– Тогда что?

Рукава кипенно–белой сорочки закатаны до локтей, парочка пуговиц расстегнуты и темные волоски проглядывают в вырезе. Небрежность ему идет.

– Трахните меня.

– Что?

Сужает медово–зеленые глаза, пальцы на подлокотниках слегка поджимаются.

– Я думала, секс с вами самое ужасное, что со мной может случиться в этой жизни. Но сегодня, – тихонько сглатываю, – я испытала настоящий ужас. Они обращались со мной, как с мусором, как с вещью. Били, лапали, угрожали. Я…не хочу, чтобы мой первый раз был с кем-то вроде них.

Дариус ловко притягивает меня и, зафиксировав подбородок, придирчиво осматривает ссадины и синяки.

– Что–нибудь болит?

– Чуть–чуть, но…