Джабар кладет ладонь мне на макушку, погружает пальцы в мои взлохмаченные волосы. Хоть бы с Мартой все было хорошо…плевать на меня. Плевать…

– Посмотри на меня.

Едва заметно кручу головой. Отрицаю даже саму мысль об этом. Сильнее давит на воспаленную кожу. Морщусь от боли. У меня ломит все кости, даже кровь болезненно течет по венам. Но натиск его пальцев что-то с чем-то. Словно наточенными зубьями терзает меня. Снова и снова.

– Агата, посмотри на меня.

Чуть жестче просит Джабар.

Сердце замедляет ритм. Дыхание отравлено собственным страхом. Медленно навожу на него беспомощный взгляд и вижу охваченного огнем предводителя древнего войска. Темные пряди обрамляют покрытое густой бородой лицо. Губы расслаблены. Треугольные брови чуть опущены. Только глаза полны странного для меня желания.

– Ты такая красивая. Роскошные, выгоревшие на солнце волосы с рыжим отливом. Восхитительные полные губы, – обводит их точно по контуру, – соблазнительная фигура и миленькие детские родинки на груди.

Невольно гляжу на вырез его черной рубашки, из–под которого выглядывают, наверное, очень мягкие волоски. Пытаюсь понять в чем суть его слов и не понимаю.

– Но я не верю тебе. После того, что я узнал, я хочу лишь одного: забраться тебе в голову и понять, почему ты так поступила.

Говорит, а я даже не сглатываю. Ноги затекают, руки немеют, но я неподвижна.

– Я бы никогда не посмотрел в твою сторону и не, потому что ты не из моего мира. А потому что, ты слишком идеальная для меня. И чересчур маленькая. Женщина, которую я когда–нибудь хотел увидеть рядом с собой, должна была…

– Заглядывать тебе в рот? – вдруг слетает с моих губ безвозвратно.

Улыбается снисходительно. Поглаживает мой подбородок. А затем резко хватает меня под мышки и тянет вверх. Я бултыхаюсь в его руках и в какой–то отчаянный момент хватаюсь за бугристые предплечья. Твердые мышцы пружинят под давлением.

– Не будь Марта такой милосердной, я бы тебя еще недельку подержал в своем подземелье. Но пампушка к тебе неровно дышит. – Приближает к себе. Я не касаюсь пола. – Поэтому я попросил ее приготовить для тебя отдельную спальню и накормить своими пирогами, как следует.

Часто и с недоверием моргаю. Из-за слез будто в тумане.

– Почему?

– Потому что по факту, ты моя жена, Гномик. И если ты сдохнешь от голода или жажды, бремя вины ляжет на меня. А я не хочу слушать кудахтанье твоей матери и угрозы отца, который только–только пережил инфаркт.

Не сомневаюсь, мое лицо напоминает песочные часы Дали. Он серьезно?

– А как же…

Крепкие руки окольцовывают мою талию. Теперь сердце несется галопом. Вырывается на волю, ощущает свободный дух прерий.

– Моли бога, чтобы о твоем обмане никто не узнал.

Внезапно вспоминаю, его чертовы нерушимые правила. Сами лезут из закоулков памяти.

– Ты сказал, я при любом раскладе должна спать в твоей постели. – Гнусавлю из-за забитого напрочь носа.

– Надеялся, что ты это скажешь, – пятится к креслу в старинном английском стиле, бухается в него. Я оказываюсь сверху. – Но я их создал. Я могу и нарушить.

Его ладони на моей попе. Горячие, большие, очень пронырливые.

– Я ничего не понимаю, Джабар. Несколько дней назад ты готов был растерзать меня в клочья. Даже братьев вызвал. А сегодня говоришь, что тебе жалко меня и моих родных. У тебя все в порядке с головой?

Все еще в нереальной прострации. Но слезы уже исчезают.

– Более чем, Гномик. Более чем.

Пришлепывает по ягодицам. Я вскрикиваю и подпрыгиваю одновременно. Зрачки Джабара пульсируют, словно никак не могут найти фокус. Что–то не так…

Прямо перед моим лицом возникает золотая монетка. На ней изображена женщина с факелом.

– Это монета произведена в США в тысяча девятьсот тридцать третьем году. На аверсе женщина символизирующая свободу. На реверсе белоголовый орлан. Именно она помогла мне сделать выбор по дороге домой.

– Ты сумасшедший…

Сползаю с его коленей, тело охватывает жуткий ледяной озноб. Карина говорила о некоторых странностях Джабара. О коллекционировании редких ядов, допустим. Но это? Гадание на монетке?

Он точно умалишенный. Или наоборот чересчур продуманный. Боюсь, для меня в обоих случаях итог один: принимать условия игры, какими бы они не казались чудными.

– Спишь отдельно, завтракаешь и ужинаешь тоже. Пока я не решу иначе. Особняк не покидаешь до дня своего рождения. Телефон верну, как только мой специалист изучит его вдоль и поперек. Поняла?

Согласно киваю и еще на метр от него отдаляюсь. Сейчас он лишает меня не только вкуса к жизни, но и смысла жить.

Я пишу заметки в онлайн–журнал, обожаю посещать публичную библиотеку и ужасно соскучилась по родителям, а он?

– Ты сама во всем виновата, Агата. Не надо прожигать во мне дыру взглядом. Дом и Марта в твоем полном распоряжении. Ты же именно этого желала. А ложная беременность и прочая хрень лишь довесок. Чтоб уж наверняка.

Встает с кресла, в развалочку движется на меня.