Нахмуривается сильнее, поднимается во весь рост. На розовой головке блестит моя кровь. Не могу смотреть. Зато Джабар не сводит с меня ненавистного взгляда. Потный, довольный, упивается видом изможденной девушки.
– Будь ты проклят…
Слезы возвращаются.
– Спасибо. Можно дать пару залпов салюта в честь самого хуёвого дня. – Не прикрываясь, направляется в ванну. – Рано утром уеду. Даниэль в реанимации. А ты продолжай плакать о своей девственной плеве.
Что?! Слишком резко присаживаюсь. Боль накатывает ледяной волной.
ГЛАВА 23
Всю ночь я лежу в одном положении. На боку, лицом к Джабару. Муж равномерно дышит, веки даже не подрагивают. А я…
Вдоволь наревевшись после вчерашнего, молча, уничтожаю себя изнутри.
Даниэль в больнице. В тяжелом состоянии. И в сравнении с этим, потеря невинности несусветная глупость. Сама не понимаю, почему так охраняла ее.
Муж прав, в ней нет ничего ценного.
Только я все равно не перестаю думать о произошедшем. Боль не отпускает. И она не только физическая.
Я просила Джабара остановиться. Взывала к его разуму, а он как полоумный взял меня силой и присвоил, словно заветный трофей.
Самое обидное: я ничего не могла поделать. Даже моя выходка с пощечиной не охладила его. Нисколько. Да и что похлеще не помогло бы. Я принадлежу ему. И мое тело тоже.
Переворачиваюсь на спину. Тяжело вздыхаю. На потолке танцуют желтоватые тени от фонарей. Красиво. И мрачно. Впрочем, все вокруг залито тьмой. Холодной, загадочной, необъяснимо притягательной. Она подобна хозяину особняка, который сопит слева от меня.
Непреодолимо сильно хочу узнать его тайны. Вскрыть каждую осторожно и попробовать понять.
Что меня удерживает?
Ничего.
Аккуратно, бесшумно выбираюсь из–под одеяла, ныряю в тапочки, накидываю халат и делаю шаг. Неприятные ощущения между ног вынуждают убавить пыл. Но я же не отступлюсь от намеченной цели?
Чем ближе я приближаюсь к двери, тем яростнее боль. Не могу ее выносить без слез.
Зажмуриваюсь посреди комнаты. Секунду перевожу дух.
– Сгораю от любопытства, куда ты собралась в три часа ночи.
Внутренне охаю. Медленно поворачиваюсь.
Джабар упирается локтем в матрас и смотрит исподлобья жгучим взглядом. Рядом с ним лежит пистолет. Черная сталь поверх черного атласа. Поэтично. Мгновенно вспоминаю стих Артюра Рембо:
«…Как быть, украденное сердце, Когда табак иссякнет их. И зазвучит икоты скерцо, Как быть, украденное сердце, Когда похмелье горше перца. И жгучий спазм в кишках моих? Как быть, украденное сердце, Когда табак иссякнет их?. .»
– Я…просто…я…
Показываю отогнутым большим пальцем на дверь, на себя, снова на дверь.
Джабар сильнее омрачается. Полные губы дрожат в преддверии обезоруживающей улыбки. У меня и так не было какой–то особой храбрости, теперь даже намек на нее улетучивается.
– Хотела прогуляться?
Роняю возведенную вверх руку, опускаю голову. Мои глаза полны ненужных слез. Сердце гибнет на раскаленных углях страха.
– Гномик?
Низкий голос звучит близко–близко. Через секунду пальцы Джабара касаются моего подбородка и мягким толчком приподнимают голову.
Смотрим друг на друга молчаливо и по–особенному долго. Говорят, если ты отражаешься в чужих зрачках, значит, тебе открывают дорогу в душу.
– Алиса, включи песню Адель «Схожу с ума по тебе».
Яндекс–колонка выполняет приказ Джабара и в спальне звучат первые аккорды медленной песни.
Не верю тому, что происходит дальше. Джабар обнимает меня за талию, прежде уложив мои ладони на свои крепкие плечи.
– Потанцуй со мной, Гномик.
– Я не понимаю…
– Однажды, моя мать включила мне эту песню, когда я пришел со школы с разбитой губой. Сказала, что лучше б я девчонок соблазнял, чем устраивал драки.
Усмехается, притягивает ближе. Я не перестаю ошалело смотреть на него.
– А почему Адель?
– Это отдельная история, – Джабар покачивается, переносит вес тела с одной ноги на другую. – Виктория Бажаева удивительная женщина. Скоро ты с ней познакомишься.
– Да?
– Да. Она злится, что вы до сих пор незнакомы.
Оказываюсь спиной к панорамному окну. Лицо Джабара озаряется уличным светом. Черные глаза чернее на несколько оттенков. Хочется утонуть в них, затеряться в угольных водах, а позже, устав от заплыва, выбраться на песчаный берег и наблюдать за звездами.
– Я хочу извиниться. За всё.
Мне не спрятать застенчивый взор и Джабару это нравится. Он любит контроль и сейчас я в его руках. Никуда не денусь, не растворюсь, будто обманчивое видение.
– Не бойся меня. То, что случилось, должно было случиться.
– Джабар…
Горю от стыда.