– Конечно, справишься. Только в следующий раз не забывай, что для героизма нужны хотя бы базовые навыки выживания.

Несмотря на его язвительный тон, он аккуратно положил мокрое полотенце ей на лоб. Потом принес плед потеплее, укутал её, но не забыл добавить:

– Ты выглядишь, как привидение, но, наверное, это к лучшему. Лишний раз никто не захочет на тебя смотреть.

Он оставил её отдыхать, но периодически возвращался, чтобы дать ей лекарства или проверить температуру. Всё это сопровождалось его привычными саркастическими комментариями:

– Ещё немного – и ты станешь совсем бесполезной. Хорошо, что я тебя вовремя спас.

Или:

– Ну, теперь ты точно не сбежишь. Хотя, честно говоря, это было бы комично – ты на улице в таком состоянии.

Диана слушала его молча, не пытаясь даже спорить. Её мысли путались от жара, а сил на сопротивление не оставалось. Но внутри неё что-то снова загорелось. Даже в таком состоянии она знала: она не сдастся. И если этот человек думает, что его помощь делает его выше, он ещё поймёт, насколько он ошибается.

***

На второй день её состояние только ухудшилось. Температура поднялась выше, дыхание стало тяжёлым, а тело ломило так, будто его переехал поезд. Диана лежала без сил, плотно укутавшись в пледы, и едва могла поднять руку, чтобы взять стакан воды. Ричард снова появился в комнате, на этот раз с тарелкой горячего супа. Его привычный холодный взгляд на мгновение стал чуть мягче, хотя голос оставался всё таким же насмешливым:

– Ешь. Ты же не собираешься умирать у меня на диване?

Диана подняла на него уставший взгляд.

– Ты всегда такой добрый? – хрипло произнесла она, отодвигая тарелку.

– Тебе ещё повезло, что я вообще о тебе забочусь, – спокойно ответил он, садясь рядом. – Другой бы оставил тебя гнить в яме.

– Может, стоило оставить, – с трудом выдавила она, отвернувшись.

Ричард усмехнулся и наклонился ближе.

– Я оставлю, когда захочу. Но пока ты ещё пригодишься. Так что не драматизируй.

Он зачерпнул суп и стал подносить ложку к её губам.

– Не заставляй меня кормить тебя, как ребёнка. Это уже за гранью.

Диана нехотя открыла рот, чувствуя, как горячий суп обжигает пересохшее горло.

– Вот видишь, какая ты послушная, когда тебе плохо. Может, стоит держать тебя на грани, чтобы ты всегда была такой покладистой.

После еды он поднялся и, уже уходя, бросил через плечо:

– Тебе нужно выспаться. Я не собираюсь тебя лечить, если ты сама загоняешь себя в могилу.

Диана молчала. Сил спорить не было, но внутри нарастало сопротивление. Он хотел, чтобы она чувствовала себя сломанной и зависимой, но каждая его язвительная реплика лишь добавляла ей мотивации выжить.

***

На третий день её температура пошла на спад, но голос всё ещё оставался сиплым, а тело слабым. Ричард принёс чай с лимоном и мёдом. Он поставил его перед ней и сел на соседнее кресло, закинув ногу на ногу.

– Удивительно, что ты всё ещё жива, – произнёс он с тенью ухмылки.

– Тебе это не на руку, да? – хрипло ответила Диана, осторожно подтягивая чашку к себе.

Ричард хмыкнул и, словно не услышав её, продолжил: – Не думай, что это забота. Это прагматизм. Ты же понимаешь, что больная и слабая ты мне ни к чему. Диана кивнула, не утруждая себя ответом. Она заметила, что его поведение становилось всё более двусмысленным. Он был то холодным и надменным, то неожиданно заботливым. Как будто его внимание – это нечто, что она должна была заслужить.

– Скажи, Диана, ты ведь знаешь, что я могу сделать с тобой всё, что захочу, верно? – вдруг сказал он, смотря ей прямо в глаза.

Она почувствовала, как её тело напряглось, но старалась не показать этого. – Конечно, – ответила она спокойно. – Но ты ведь не хочешь меня убивать.

– А что заставляет тебя так думать? – его тон был ледяным, но в уголках губ играла усмешка.

Диана сделала глоток чая, чтобы выиграть время, а затем сдержанно произнесла:

– Потому что, если бы хотел, ты бы уже это сделал.

Ричард рассмеялся, но смех его был скорее насмешливым, чем весёлым. – Умная девочка. Но не слишком умничай. Это может плохо закончиться. Он встал и направился к двери, оставив её одну. Диана посмотрела на чашку в своих руках. В голове крутилась одна мысль: «Он играет в кошки-мышки. Но мы еще посмотрим, кто есть кто».

Пока Диана боролась с болезнью, она заметила одну закономерность: чем покорнее и мягче она себя вела, тем меньше Ричард давил на неё. Он всё так же отпускал свои язвительные комментарии, но в них не было той злобы, которая прежде обжигала её как нож по коже. Слова всё ещё ранили, но уже не наносили настоящей боли – ни душевной, ни физической. Диана видела, как его настороженность постепенно ослабевала, словно он начинал верить в её покорность. Это открытие зародило в ней новую идею. Если Ричард хочет видеть её сломленной и покладистой – она даст ему эту иллюзию.