– Этот дом самое безопасное место из всех, что мы имеем, – Дэниел подошёл ко мне, остановившись сбоку и с неподдельным интересом наблюдая за мной. – О нём знаем только мы четверо.

– Пятеро, – исправила, улыбнувшись.

Если мне дали знать о настолько родном месте для всех них, значило ли это, что меня по-настоящему принимали в их семье?

Я предельно аккуратно вытащила каждую машинку, чтобы даже не было видно, что до них кто-то дотрагивался, отодвинула коробки в сторону и стала любоваться. У них открывались двери, капоты, багажники. Колёсики крутились настолько мягко, что хотелось устроить гонку прямо на полу.

Было настоящим кощунством не играть с ними, будучи ребёнком. Да даже взрослым!

– Нравятся? – спросил Дэниел.

– О-о-очень, – протяжно подтвердила я, не желая отводить от них глаз.

Однако всё же сделала это, чтобы посмотреть на мужчину, и заметила его окровавленную повязку, про которую мы говорили до того, как речь зашла о машинках.

– Опять ты за своё!

Я встала, положила коробки с игрушками на стол, собираясь немного позже ещё подержать их в своих руках, а потом вернуть на место. После чего подошла к Дэниелу, который стоял, как ни в чём ни бывало.

– Что?

– Ты ранен.

Я аккуратно дотронулась до бинта на его плече, боясь сделать больно.

– Нужно сменить. Сейчас же.

Взяв его за руку, не собираясь выслушивать протест, который, слава всем Божествам, когда-либо упомянутых Деметрио, не был произнесён вслух, но был заметен по тому, с какой тяжестью мужчина следовал за мной, потащила его в ванную.

Когда мы оказались внутри, Дэниел опустился на неширокую скамью прямо посередине комнаты и неожиданно усадил меня к себе на колени.

– Никаких поцелуев, пока ты не научишься заботиться о себе, – строго предупредила я.

– Тебе лучше не командовать мной, если не хочешь, чтобы я перенапрягся, опустившись на колени и напомнив тебе, как мне нравится заботится о тебе.

Я ахнула его наглости и прикусила щёку изнутри, стараясь сдержать реакцию на то, как сильно мне пришлась по душе его угроза.

Схватив ножницы, которые уже ждали нас, мягко тыкнула их острием ему в грудь.

– Буду.

Дэниел засмеялся.

– Тогда будь готова встретиться с последствиями, Сирена.

Интересно, все мужчины пугали своих женщин тем, что если она не замолчит, то он заставит её кричать, погрузив свой язык в её киску?

– Я всегда готова.

– Я знаю.

Его рука сжала мою талию чуть сильнее обычного.

Я же в это время глубоко вздохнула и просунула лезвие ножниц под край бинта, намереваясь разрезать его, но остановилась, почувствовав внезапно подступившую к горлу тошноту.

– Я могу сделать это сам, – заметив, предупредил Дэниел. – Или позвонить Арабелле.

– Нет.

Мой ответ прозвучал настолько резко и твёрдо, что уголки его губ дёрнулись в полуулыбке, когда я посмотрела на него. После чего он опустил свободную ладонь на моё бедро, сминая его.

– Тогда действуй.

Больше не медля, я разрезала перевязку, и бинты повалились на пол. Его рана слабо кровоточила, а кожа вокруг окрасилась в красный из-за разводов.

Я положила руку на второе плечо Дэниела, чтобы подняться с него, однако он не позволил мне этого сделать.

– Ты не закончила.

– Раковина слишком далеко, а мне нужно промыть твою рану, – объяснила. – Я не…

Но он не дал мне договорить, двинувшись по скамье вместе со мной, пока мы не добрались до пункта назначения на другом конце.

– Только бы не отпускать меня? – удивилась я.

– Никогда.

Дэниел передал мне чистое полотенце, которое я смочила теплой водой, и я очистила им кожу вокруг его пульсирующей под моими пальцами раны.

– Татуировка испорчена, – заметила.

Он даже не опустил голову, не отрывая взгляд от моего лица.

Это должно было ощущаться крайне некомфортно, но я уже привыкла к тому, как его глаза принадлежат мне, где бы и в каком положении мы не находились.

– Я как раз планировал сделать новую, – признался Дэниел.

Я открыла рот в изумлении.

– Возьмешь меня с собой?

– Разве я могу отправиться куда-то без тебя?

Вместе. Всегда и везде.

Моя рука опустилась к груди Дэниела, натягивая кожу, чтобы смыть впитавшуюся в ткани кровь, однако сердцебиение мужчины застало меня врасплох.

Быстро. Слишком быстро.

– Тебе плохо? Твоё сердце бьётся так, будто сейчас выпрыгнет.

На лице Дэниела промелькнуло неудобство и он сглотнул, впервые за всё время, что мы сидели здесь, опустив взгляд.

– Твои прикосновения… они…

– Обычные? – попыталась закончить я за него.

– Нет, Талия. Не обычные.

Я кинула перепачканное кровью полотенце в раковину и наклонила голову, чтобы заглянуть в его глаза. Но не успела ничего спросить, как он объяснил: