Мои веки открылись, и я посмотрел на туловище девушки, лежащее на столе. Она испустила болезненный всхлип, сжав бёдра. Футболка осталась задёрнута до поясницы, а кожа чуть ниже была покрыта моей спермой, которая стекала по её заднице.

Капельки собрались на вспотевших участках окна, собираясь также стечь вниз. Ведёрко с садовыми инструментами валялось на полу. Икры и бёдра Джулии дрожали, волосы рассыпались по спине.

Она всхлипывала, хватая воздух ртом.

– Джулия? – напугано спросил я.

Я был груб, а это был всего лишь её второй раз. К тому же, она лишилась девственности меньше двадцати четырёх часов назад, наверняка, у неё всё болело, но я даже не удосужился спросить об этом.

Я расстегнул рубашку и быстро снял её с себя, чтобы вытереть остатки своего возбуждения с неё. Мои пальцы бережно коснулись девушки, и Джулия вздрогнула подо мной.

Насколько больно я ей сделал?

Она тяжело сглотнула и, медленно, устало моргая, прошептала:

– Хочу ещё.

Я ела клубнику, стоя на кухне и смотря на сад за окном. Солнце заходило за горизонт, комната окрашивалась в оранжевый цвет, а капли воды с моих влажных волос скатывались по спине.

Пять минут назад я сбежала из душа, в который Себастьян принёс меня. Мы стояли под потоками воды, просто обнимая друг друга, и это время длилось вечность. Ещё мы немного целовались, но я понимала, что мы не могли продолжать делать вид, что разговора, до того, как он ушёл, просто не было, поэтому оставила его одного и ждала, когда он присоединится ко мне здесь.

Себастьян так и не объяснился.

Что он чувствовал? Собирался ли он забрать свои слова о том, что развода не будет, обратно? В глубине души он винил меня? Или простил?

Я собиралась разузнать у него обо всём.

Наше молчание никогда не шло на пользу ни одному из нас. Теперь наступило время признаться абсолютно во всём.

Кисло-сладкий вкус ягоды разливался у меня во рту, пока я жевала её, продолжая следить за тем, как уходил день, изменивший мою жизнь. Неожиданно, тёплые руки, нагретые водой, обвились вокруг меня, и подбородок мужчины устроился на моей макушке. По спине пробежали мурашки, когда я откинулась назад, падая в объятия Себастьяна. Я слегка повернула голову в сторону, и моя щека коснулась участка его голой груди со стороны сердца.

– Ты прощаешь меня? – шепотом произнесла я.

– За то, что ты сбежала от меня?

Мои губы растянулись в полуулыбке, и я закрыла глаза, утопая в его тепле. Кожу моей задницы всё ещё саднило после его шлепков, но мне так понравилось, что я хотела попросить его ещё. К тому же, после того, как мы закончили во второй раз, он поцеловал все места на моём теле, которым приносил боль.

И закончил на левой груди.

– Тебе придётся предложить мне что-то взамен, потому что это были ужасно одинокие пять минут.

– Чего ты хочешь?

Руки сильнее сжали меня, заключая в клетку, из которой было невозможно выбраться и мужчина ответил:

– Всю тебя. До конца дней.

Сердце болезненно сжалось, и я потёрлась об него щекой.

– Себастьян…

– Мне не за что прощать тебя, Джулия, – прервал он.

– Это не так, если бы я не…

Но он снова не дал мне договорить:

– Талия украла бы ключи от любой другой машины и уехала бы. Её желания всегда властвовали над ней сильнее.

Если она изначально собиралась отправиться на другую сторону, то ей было бы всё равно, на чём это делать, лишь бы она могла попасть туда. Но машина Себастьяна была её мечтой и что-то мне подсказывало, что она хотела угробить её той ночью, а не вернуть, сделав вид, что она не сдвигалась со своего парковочного места.

– Что, если она жива? – еле слышно спросила я.

Я не переставала верить в это. Жила надеждой, что в один день она вернётся ко мне. Теперь Ндрангета могла предложить ей свободу, братья бы доказали свою преданность, и никто бы больше никогда не смог принуждать её к чему-либо.

– Мы ведь так и не нашли её тело, Себастьян.

У Каморры был пунктик на детей. Думаю, это было как-то связано с жестоким убийством матерей Новой Главы. Неро, Дэниел и Деметрио были детьми, когда остались с отцами один на один. А так как Талии было всего шестнадцать, она подходила под категорию, поэтому они разрешили Ндрангете провести поиски, но пустая убитая машина была единственным, что достали со дна Тахо.

– Доминик рассказал тебе не всё.

Мои веки распахнулись, и, несмотря на мертвую хватку мужчины на мне, я вырвалась из объятий и повернулась, чтобы смотреть прямо в глаза Себастьяна.

– Про что ты говоришь?

Он виновато покачал головой.

– Долгое время, пока проходила диагностика, я придерживался теории, что она подстроила свою смерть.

Нет. Это была самая большая чушь, которую я когда-либо слышала.

– Но когда пришли результаты…

– Что, Себастьян? – волнение накатило на меня, потому что мужчина медлил.