Но мне не выпало шанса и увидеть её. Лицо, которое я запомнил было детским. Я не знал шестнадцатилетнюю Талию, умеющую водить машину. Она выросла, а я даже не заметил этого, потому что прятался от неё, как от надвигающейся бури.

Талия выросла и понимала достаточно, но было слишком поздно. Я опоздал.

Я был виноват в том, что случилось с ней, и машина была здесь совсем не при чём.

Тишина леса, в котором я провёл несколько часов, чудом не заблудившись, не помогла мне успокоиться. Я только всё больше приходил в ярость, думая обо всём этом. О себе. О том, что должен был придумать другой метод, который защитил бы сестру от отца и матери. Но даже сейчас, будучи взрослым, я не знал его.

Талия была мертва, а я продолжал думать о том, что мог спасти её. Сожаления были глупой тратой времени, потому что потеряв что-то, мы должны были беречь то, что оставалось в наших руках в разы сильнее, чтобы вновь не столкнуться с поглощающим твою душу горем.

Джулия была тем, что я должен был беречь.

Я не мог потерять и её.

Мои ноги гудели от количества километров, которые я прошёл, но мне нужно было скорее попасть домой, чтобы увидеть её.

Когда я уходил, моё внимание не было сфокусировано на ней, потому что шум в голове перекрывал всё, что происходило вокруг, и только оставшись один, я стал вспоминать, как она плакала и тянулась ко мне.

Я бросил её.

Что если она принялась за старое?

Легко обесценивать страхи, когда они не твои. Но ещё легче делать это, когда они принадлежат тебе.

Джулия не верила в то, что имела право ослабеть. Она решила, что её проблемы были не так важны. Боялась, что люди приуменьшат их и начала делать это сама, загоняя себя в темноту.

Когда эти мысли посетили мою голову, я стал бежать. Последние пять миль я нёсся домой, не думая ни о чём, кроме неё. Я всё ещё злился на неё, но это было ничем по сравнению с другими чувствами по отношению к ней. Вбежав на нашу территорию, первое, что я хотел, это проверить дом, и я уже был совсем близко к нему, когда заметил тёплый свет, освещающий газон рядом с садовым домиком.

Место выглядело как маленький зелёный рай, а Джулия была светлячком в нём.

Мои шаги становились медленнее, а грудь тяжело поднималась, восстанавливая дыхание, пока я следовал к ней. Я был уверен. Она была там.

Но чем ближе я подходил, тем больше сомнений закрадывалось в мою голову. Я не видел её в окнах.

Домик не мог светиться так без неё.

Я распахнул дверь и встретился с пустотой, пока не посмотрел вниз и не увидел светлую макушку головы.

– Себастьян? – испуганно спросила Джулия.

На её щеке красовалось небольшое коричневое пятно, заставляющее мою голову воспроизвести картинку того, как мило она чесала своё лицо, когда чёлка лезла ей в глаза. Сколько себя помню, она всегда боролась с ней, но никогда не пыталась отрастить.

Ей нравились сражения с самой собой?

Мы застыли, глядя друг на друга, и боялись произнести даже звук, пока я не зашёл внутрь здания, не склонился над девушкой и рывком не поставил её на ноги.

– Себа…

Но мои губы заткнули её.

Прямо сейчас я не хотел говорить, хотя для начала нам лучше было бы сделать именно это. Но я устанавливал здесь правила. И вместо слов мне просто нужна была она.

Джулия пискнула, когда я с силой сжал обе её щеки одной рукой, заставляя открыть рот и пустить меня в него. Наши зубы лязгнули друг об друга и мой язык покрылся её вкусом, потому что я пробрался внутрь неё. Другая свободная рука лежала на её спине и плотно прижимала её тело ко мне. Грязный фартук тёрся о мою белую рубашку, только мне было всё равно. Я был готов утонуть в грязи.

– Будь со мной, – в промежутке между поцелуями, произнёс я.

Девушка промолчала.

– Просто будь со мной, Джулия.

Наконец, её руки коснулись моей шеи, и резиновые пупырышки перчаток заставили меня понять, почему до этого она не касалась меня. Я отпустил её лицо и положил обе руки под ягодицы, а затем приподнял. Ноги обхватили меня за талию, лодыжки сцепились на пояснице, и она продолжила жадно целовать меня, словно мы не были в ссоре, а вернулись во вчерашнюю ночь, когда я забирал её первый раз себе.

Я раздел её и уложил в постель, когда привёз нас домой, она уснула голой. Мы вымотались. Утром она крепко спала, выглядя такой довольной, что мне хотелось пробраться в её сон и узнать был ли я в нём.

Секс с Джулией был лучшим, потому что он заключал в себе не только прикосновения наших тел, и мне хотелось почувствовать это вновь.

Ощутить сплетение наших душ.

Я усадил её на прямоугольный стол, приставленный к стене со стороны окна, и что-то рядом с нами с грохотом разбилось, встретившись с полом. Девушка захотела проверить, но я не выпустил её. Мои губы не расставались с ней.

– Себастьян, – застонала она, когда я спустился поцелуями к её шее, а мои пальцы стали развязывать узел её фартука.