Однажды я заметила, как она начала потухать и, забыв, о своем желании не приносить брату неприятностей, предложила Талии сбежать. Всего одна свободная ночь, чтобы дать ей надежду на то, что её лучшая жизнь была ещё впереди. Мы гуляли по городу, танцуя на улицах и распивая сидр из стеклянных бутылок, которые девушка купила нам по своему поддельному паспорту. И всё было отлично, пока нас не поймали и не закрыли за решеткой. Мне пришлось позвонить Доминику, который спал в нашей квартире, будучи полностью уверенным, что я ночевала в особняке Нери, и попросила его вытащить нас отсюда, чтобы у Талии не было лишних проблем с родителями. Он в считанные минуты добрался и до нас и мы получили свои извинения за задержание, в котором были виноваты мои короткие ноги, не умеющие быстро бегать. Единственное, чем поинтересовался Доминик было – насколько дешевое пойло мы пили. Он смеялся над нам всю дорогу до дома, потому что Талия рассказала ему, как я свалилась в канаву, из которой меня уже достали федералы. Кажется, он был счастлив, что во мне не умерла капля бунтарства, передавшаяся от мамы.

Следующим днём всё было, как обычно. Но теперь я была неуверенна в этом.

Даже мой папа не переживал за меня настолько, как это делал Винченцо Нери по отношению к своей дочери.

Он был одержим её безопасностью. Даже не все участники Ндрангеты знали, как на самом деле выглядела Талия Нери.

Она была настоящим призраком.

И, когда подросла, научилась пользоваться этим.

– Талия никогда бы не бросила меня, Себастьян.

Она могла бросить их всех, но не меня. Каким бы монстром не считали её люди вокруг, со мной она была другой. Той Талией, которую они тоже могли бы знать, если бы не причиняли ей адскую боль.

Братья оставили её на отца, делая вид, будто не вырвали бы свои сердца, чтобы продлить её жизнь. Но всё было фальшем. Хорошо продуманной ложью. Думаю, в глубине души, Талия догадывалась и, поэтому, ненавидела их ещё сильнее.

Себастьян покачал головой, плотно сжимая челюсти, сдерживая себя от чего-то.

– Она обещала вернуться ко мне, – с незабытой надеждой, с которой я жила последние полтора года, прошептала я. – Понимаешь?

Многие считали ее эгоисткой, но Талия прошла бы через огонь ради меня, точно так же, как ее отец прошёл через огонь ради моей мамы. В крови Нери текло самопожертвование ради любимых.

Я распустила руки и стала теребить заусенцы на пальцах. Жжение медленно становилось всё сильнее, но я не останавливалась.

Он не хотел меня понимать. Поэтому я скрывала это.

Они не знали Талию. Не знали то, как она держала своё слово. Как любила меня. И как бы вернулась домой любой ценой, если бы не умерла.

Талия Нери никогда бы не бросила меня.

Я не верила в то, что она решила пересечь границу, чтобы встретиться с Каей и её матерью. Что-то другое потянуло её на другую сторону. Что-то, чему она доверяла и знала, что следующее её утро окажется не на дне озера, а дома.

Она верила чему-то… Или кому-то.

– В тот вечер ты обманула меня? – спросил мужчина. – Ты пришла, только чтобы отвлечь меня и забрать ключи?

– Нет, Себастьян, – я стала мотать головой. – Это был лишь повод, чтобы, наконец, заговорить с тобой.

Дисплей моего телефона загорелся на столике рядом со мной, и мы вместе заметили его, но всё равно продолжили смотреть только друг на друга, пока он не затих, потому что я не отвечала на звонок.

– Заговорить со мной? – хмыкнул он. – Зачем ты начала говорить со мной, Джулия? – его тон повысился и мои поджилки затряслись. – Почему ты стала делать это?

Что он имел в виду?

– Никто никогда не хотел этого и всё было нормально. Стабильно. Привычно для меня.

Себастьян сделал шаг в мою сторону, но мои инстинкты сработали быстрее, чем всё остальное, поэтому я шагнула назад и врезалась в столешницу за собой.

Мужчина замер. Его глаза потерянно пробежались по всему моему телу и остановились на лице, когда я сглотнула тревогу и ухватилась за край гранита.

Кулак Себастьяна разжался, и он медленно повернул свою голову влево. Я проследила за его взглядом и встретилась с его отражением в большом прямоугольном зеркале, висящим на стене за ещё одной тумбой.

Он смотрел прямо в свои потухшие голубые глаза и вопросы, которые он задавал самому себе, оставались неотвеченными.

– Себастьян?

– Я…

Он дёрнулся назад, как будто увидел призрака и испугался его, затем мельком взглянул на меня и ухватился за свои виски.

– Себастьян? – взволнованно переспросила я, оторвавшись от кухни и последовав в его сторону, но он вытянул руку перед собой и попятился в сторону входной двери.

– Мне… нужно уйти.

Мои ноги вросли в пол, пока я смотрела, как он всё больше отдалялся от меня, а затем вовсе, пошатываясь, вышел за дверь и закрыл её.

Пелена из слёз застелила глаза, и я подавилась ими, когда стала удерживать их огромное количество в себе. Я не слышала рокот машины и это значило, что Себастьян никуда не уехал. Но он всё же ушел. Куда?

Телефон продолжил разрываться, лёжа на обеденном столе.

Заткнись!

Моё горло до боли сдавило, и одинокая, не удержавшаяся, слеза пролилась наружу.

А за ней следующая.

И ещё.

И ещё, пока щёки не покрылись солью, и я не стала тонуть в ней.