Мы обсуждали всё на свете. Он знал, как проходил каждый мой день, слушал, как я жаловалась на открытие очередного цветочного магазина в городе, а затем наблюдал за тем, как радовалась, когда его закрывали из-за неи… нее… нерентабельности. Хотя, когда совсем недавно мы с Талией были в булочной по соседству, я слышала, как люди шептались насчёт того, что кто-то пригрозил владельцу, и они боялись стать следующими.

Я бы могла подумать на папочку, но он всегда был предельно вежлив с людьми и никогда не угрожал им.

Зачем было делать это, если можно было сразу убить того, кто не нравился тебе? Мама всегда смеялась после того, как говорила это. Пыталась сделать вид, что шутила. Но я-то знала.

– Как ты понимаешь, что влюбился? – решившись на вопрос, спросила я.

Папа замер, остолбенев на месте.

Ну вот, я говорила, ему не понравится. Всё-таки стоило поговорить об этом с мамой. Она куда лучше разбиралась в мальчишках. Может, два года моих раздумий было слишком мало?

Я повернулась, схватила книжку и быстро спрыгнула с кровати, не удосужившись объясниться перед своим большим другом. Мои ноги почти успели добраться до двери, когда огромное тело, словно стена, перекрыло мне проход.

Я зло нахмурила брови, задрав голову, чтобы посмотреть на папу.

– Ты не хочешь ругаться, – предупредила его я. – И я достаточно взрослая, чтобы дружить с мальчиками.

Не с такими взрослыми, как Себастьян, но всё же.

– Сантьяго?

– Фу, – пискнула я.

Как он мог такое подумать!

Я сделала шаг назад, чтобы мне было удобнее смотреть на папу, который немного расслабился, когда я откинула одну идею из его головы. Зубы начали покусывать внутреннюю сторону нижней губы, пока я терялась в зелёных глазах, словно смотрела в собственное отражение прямо сейчас. Папины тёмно-русые волосы были коротко подстрижены, и я даже не могла ухватиться за них, когда он сажал меня на свою шею. Его старая причёска нравилась мне больше. А так он был похож на солдата, как с фотографий, хранившихся в нашем фотоальбоме.

– Себастьян, – неуверенно прошептала я.

По глазам папы пробежал шок, который он скрыл, едва моргнув. Затем он присел на корточки передо мной, и я стала немного выше него.

– Ты хочешь его? – спросил он.

В каком смысле? Как подарок, перевязанный ленточкой? Нет.

– Я хочу дружить с ним, – объяснила я. – Почему он не пришёл сегодня?

Папа поправил пушистые ворсинки с нижней части моей пижамной рубашки, когда я показал ему свои проблески грусти.

– Со мной не интересно? Поэтому он решил остаться дома?

Кристиан был на вечеринке вместе с Домиником, и они отсиживались внутри виллы. Я не знала, чем они занимались целый вечер. Наверное, дрались, как обычно.

– Дело не в тебе, Джулия.

– Тогда в чём?

Папа промолчал.

В следующем году Себастьяну должно исполниться восемнадцать. С чего я взяла, что он захочет дружить со мной, если он даже не разговаривал со своей собственной младшей сестрой? И, правда, о чём бы мы говорили с ним?

Иногда мне хотелось залезть в его рот, чтобы проверить был ли на месте его язык.

Я тяжело выдохнула через нос.

– Неважно, – отмахнулась я.

Папа просунул ладони под мои подмышки и поднял меня с пола. Я обернула свои руки вокруг его шеи.

– Только не рассказывай об этом никому, ладно? – попросила я.

– Даже твоей маме?

– Даже ей.

Книга прижалась к моей груди, когда мы вышли из комнаты и начали спускаться вниз. Надеюсь, мы шли на кухню, чтобы поесть ещё немного торта.

– Они с Домиником сплетничают каждый день.

– Правда?

– Ага. Почему бы нам тоже не сохранить от них один секрет?

– Хм, – папа раздумывал, умно хмурясь. – Может мне стоить попытать твою маму? Хочу узнать их тайны.

Я открыла рот, испугавшись.

– Ей будет больно?

– О, нет, дорогая, ей не будет больно, – ухмылка накрыла его губы.

Пытки без боли? Папочка теряет хватку.

Белый свет, вспыхнувший в глазах, заставил меня распахнуть веки. Я резко вздохнула, будто не дышала до этого, и немного приподнялась со своего лежачего положения. Грудная клетка сжалась, пиканье со стороны отдавало в уши, и я стала моргать, пытаясь понять, где находилась.

Половина моего тела была укрыта тонким одеялом, яркий свет из длинных настенных ламп ударял в глаза, ослепляя, а больничный запах сразу проник внутрь, знакомя меня с моим местом нахождения.

Я не успела опомниться, как дверь распахнулась и медсестра влетела в мою палату. Её лицо выглядело обеспокоено.

– Джулия? – позвала она меня.

Я кивнула, растерявшись.

– Лягте.

Я сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, и откинулась обратно на подушку. Молодая девушка наклонилась надо мной и стала светить маленьким фонариком прямо в глаза. Я стала щуриться и морщиться, когда она не прекратила, продолжая мучить меня.