Моё тело болело как никогда. Я вся буквально разваливалась на части. Я была вся в синяках, как старых, так и свежих, то тут, то там виднелись царапины, – результат встреч с этим животным, называющим себя мужчиной. Вдобавок к физической боли, у меня онемели мышцы от долгих часов, проведённых в скрюченном положении над столом и не имея возможности двигаться. Мне до сих пор не верилось, что я была всё ещё жива, что смогла несколько раз избежать смерти при столь странных или даже загадочных обстоятельствах.

Я опустилась на колени перед могилой отца. Даже его надгробие было таким же устрашающим и внушительным, как и он сам. Это был высокий тёмный резной могильный камень, сделанный из гранита. В центре располагалась посмертная маска отца. Даже в состоянии покоя он был суров и сосредоточен. Я выучила каждую складку на его лице после того, как его не стало. Мне казалось ужасно несправедливым, что могилы отца и матери находились не вместе, но такова была их собственная воля, поскольку они не сошлись во мнении по поводу места их последнего упокоения.

«Яцек Александр Лис

Апрель 1845 – Январь 1889

Лучше синица в руке, чем журавль в небе»

Это была его любимая поговорка. Он так часто повторял мне эту фразу, что, читая её на камне, я словно слышала его голос. Отец произносил её, говоря о моих амбициях. Постоянно предупреждал меня, что никогда не нужно брать на себя слишком много ответственности, критикуя мои идеи за их грандиозность, расплывчатость и недостижимость.

– Знаю, что ты рад меня видеть, не так ли, отец?

Вздрогнула, словно ожидая ответа. Я знала, что, увидя меня сейчас, он был бы сильно разочарован. Прошло уже больше года с тех пор, как я видела его в последний раз на похоронах, ещё до того, как уехала в деревню.

– Прости, что так долго не приходила к тебе. Слишком много всего произошло с тех пор, как я вернулась в город.

Следующий час мы с ним провели за разговорами. Он был единственным человеком, которому я могла рассказать абсолютно всё, ведь мёртвые редко выносят суждения. Общение с ним успокаивало, хотя мои излияния среди могил выглядели довольно жалко. Так или иначе, покойники были единственными, кто мог понять мои проблемы.

– Мы с Фиби по-прежнему дружим. Сейчас я живу в старом городском доме. У меня появились новые друзья и парочка врагов. Ты всегда говорил, что любовь и ненависть идут рука об руку. Такова природа, я знаю, хотя мне и непонятно, чем я заслужила это, – я рассмеялась, ковыряя покрасневшие кончики пальцев. – Прежде чем ты спросишь – я ещё не замужем.

Я глубоко вздохнула, горлу подступили слёзы.

– Я кое-что обнаружила, – начала говорить я, сорвав с могилы цветок и покрутив его стебель между пальцами. – Мне кажется, это стоит того, чтобы провести научные исследования. Извлечь полезные сведения. Это новое существо. Оно… завораживает. Я никогда не видела ничего подобного, – я сглотнула, глаза заслезились. – Мне бы так хотелось, чтобы ты был здесь, со мной. Я не знаю, смогу ли справиться с этим в одиночку. Ты для меня был моей «Александрийской библиотекой», которая сгорела дотла, когда ты покинул меня. Сейчас я даже не уверена в том, что я знаю и чего нет. Такое ощущение, что чем больше я узнаю нового, тем меньше всего знаю. Ненавижу это ощущение, – пробормотала я, откидывая голову назад, словно умоляя слёзы уйти обратно и снова впитаться в глазницы.

Над нами низко нависла пасмурная сетка облаков. С серых просторов начали падать густые капли дождя. Сначала несколько, потом всё больше и больше. Не успела я опомниться, как уже вся промокла. Это был необычный дождь, капли были тяжелее и крупнее, чем всегда. Согласно ещё одному поверью, если, находясь на кладбище, начинается дождь, то где-то близко бродит смерть. Хотя смерть и так всегда была моим верным союзником, словно бродячая кошка, мурлыкающая у дверей моего дома в поисках пропитания.

Я наконец встала на ноги, мои колени болели от долгого сидения. Кровь вновь прилила к моим ногам, приятно покалывая.

– Обещаю, я вернусь, когда будет хорошая погода, – сказала я, бросая цветок на землю.

Дождь напомнил мне о том, что с каждым днём стремительно холодало. Осень скоро закончится, уступив место зиме. Постепенно холод проник под мою чёрную одежду, и меня начал сотрясать озноб.

Идя по тропинке, я увидела, как несколько сорок устроились на ночлег, а одна или две кошки пробежали мимо меня к могилам в поисках укрытия. Из-под земли поднимался туман, закручивался клубами и стелился по брусчатке, словно невесомая вуаль. Скорее всего, надвигалась буря: даже вороны сидели молча, нахохлившись на ветвях деревьев.

Если не считать дождя, кладбище было удивительно красивым местом. Столетия тайн, укрытых поросшим плющом, так и останутся навсегда неразгаданными в своих склепах. Это кладбище напоминало дендрарий из-за большого количества деревьев, росших над могилами. При жизни отец всегда приходил сюда в поисках новых видов растений, так как было не так-то просто найти подобное место в черте города.