Ударом ноги я распахнул третью дверь, врезав ею по девушке, которая упала назад, не успев выйти.

– Я устал от этой игры, – я шагнул к лежащему на полу телу. Алина сжимала в руке ту самую иглу. Меня охватила ностальгия, когда я вспомнил, как она пыталась отравить меня.

– Не лги. Ты любишь игры, – усмехнулась она.

– Конечно, но я бы предпочёл, чтобы в следующий раз ты лучше продумывала свои шаги, – я улыбнулся и шагнул ближе.

Она отшатнулась назад, но я наступил ей на юбку и наклонился над ней.

– Давай сыграем в новую игру, но на этот раз предлагаю я.

Она сбросила с себя сапог, и я схватил её за лодыжку.

Алина взмахнула рукой и воткнула иглу в мою икру.

Я резко выкрутил её ногу. Раздавшийся вопль лишь ещё больше раззадорил меня, заставляя продолжать.

– Думаю, нам пора выпить. Ты ведь любишь пить, не так ли? – я выдернул иглу из своей ноги и отбросил её в сторону.

Она не ответила, её плечи напряглись.

– Молчание – знак согласия, – я ухмыльнулся, а затем резко потащил её по полу, держа за лодыжку.

– Нет! – она не переставала трепыхаться и брыкаться. Было несколько попыток ухватиться за мебель, углы, дверной проём, всё, что только можно. Она даже вцепилась в ковёр, и следы её ногтей виднелись повсюду вплоть до самого моего кабинета.

– Отпусти меня! – кричала она. – Я буду кричать!

– Ты не у себя дома. Единственный, для кого ты будешь кричать, – это я.

Я протащил её через большие двойные двери. У высокого арочного окна стоял резной письменный стол, вокруг – книжные шкафы во всю стену. В целом это был обычный кабинет, которым я никогда не пользовался.

Однако сегодня он пригодится.

Я втолкнул её внутрь, оставив двери открытыми – возможный путь к отступлению. Единственная проблема заключалась в том, что он был вне пределов её досягаемости.

Алина вздрогнула и бросила на меня испепеляющий взгляд, огонь в её глазах мог сравниться лишь с самой рекой Флегетон в царстве Аида.

– Расслабься. Это всего лишь напиток, – невинно сказал я, отходя к угловому столику, чтобы наполнить два бокала. Чего бы она ни подмешала в мой декантер, оно не имело запаха, но я был уверен, что она расскажет мне, что это такое, если я немного надавлю на неё. Я вернулся к ней, облокотившись на переднюю часть стола. Алина всё так же лежала на полу.

Какое послушание.

Я поднёс свой бокал к губам и вдохнул обжигающий аромат, затем искоса посмотрел на неё.

– Дамы вперёд. Согласно правилам этикета, гости должны испить свой напиток первыми.

Я протянул ей бокал, но она покачала головой.

– Алина Лис отказывается выпить? Должно быть, предложенный напиток не в её вкусе? – я бросил на неё взгляд, полный напускного беспокойства.

– Я не в настроении пить.

– Скажи мне, Алина, ты подмешала яд в мой бурбон?

– Нет.

– Алина, – предупредил я, – не лги мне.

– Ты обижаешь меня своим недоверием, – игриво ответила она.

Я наклонился вперёд, возвышаясь над её хрупкой фигурой.

– Ты даёшь мне слово?

– Я даю тебе слово.

– И чем же ты готова поклясться?

– Богом.

– Нет, это должно быть что-то, что тебе небезразлично, – я с любопытством наклонил голову. – Как насчёт твоей жизни?

Её губы сжались в тонкую линию.

Наконец ты у меня в руках.

– Давай проверим эту теорию, – моя улыбка стала ещё шире. Я откинул голову назад и позволил отравленному напитку заполнить мой рот. Я проглотил жидкость, чтобы почувствовать вкус. Затем я посмотрел на неё сверху вниз.

Её глаза смягчились и смотрели с нескрываемой радостью – я бы даже сказал, с надеждой, которую она уже столько раз демонстрировала раньше. Это проявление любопытства всегда затмевало собой всё остальное, возможно даже, это было её единственной искренней чертой характера.

Я схватил её за лицо. Подушечки моих пальцев надавили на её щеки, заставив открыть рот, её руки, в свою очередь, обхватили моё запястье, впиваясь ногтями в кожу. Я сжал её лицо сильнее, заставляя разжать губы.

Затем влил жидкость прямо ей в рот, прикрывая его рукой, чтобы она не смогла выплюнуть её обратно.

– Теперь глотай, – сказал я, наклоняясь ближе, и мой голос сделался тише.

Я почувствовал на своей руке её тёплое дыхание.

Её глаза покраснели от подступивших к горлу слёз. Мне хотелось бы думать, что это от страха, но я прекрасно знал, что это от того, что алкоголь тем больше обжигал ей глотку, чем дольше она держала его во рту.

– Что? Это не яд, верно? Тогда к чему весь этот спектакль? – спросил я, медленно убирая руку от её рта.

Она ничего не ответила.

Мне было искренне интересно, что она сделает дальше. Покончит ли со всем этим в ту же минуту или продолжит подвергать себя пыткам с моей стороны?