– Какое прекрасное зрелище. – Его руки обвились вокруг меня, когда он прижал моё обмякшее тело к своей груди. Люка донёс нас до кровати и устроился у изголовья. Теперь он был нежен со мной, возвращая в моей памяти то знакомое чувство, которое я испытывала, когда была рядом с… Виктором. Было ощущение, что этот человек, некогда бывший моим другом, умер, что он никогда не был настоящим, но остался в моей памяти. В голове пронеслось ощущение, что Люка убил Виктора, заставляя меня скучать по нему ещё больше. Но тело не знало этого, что ещё сильнее запутывало ситуацию.

Я тупо смотрела вниз на обтрёпанный кусок нитки на одеяле, пока Люка… лизал меня?

Он согнул мою ногу, облизывая красные порезы и царапины на моих коленях, обезболивая мои раны. Он нежно поцеловал мои ладони, прежде чем лизнуть вдоль порезов, раздражая мою кожу. Странно, но, кажется, он находил утешение в этом действии, когда прижимал меня к себе.

Моя голова упиралась в его грудь. Я словно пробежала марафон, полностью вымотанная психически и физически. Моему телу не хватало сил даже на то, чтобы дрожать, трепетать или отстраняться от его прикосновений.

Я даже не обратила внимание на скрип двери, когда она открылась. Всё, чего мне сейчас хотелось, – это закрыть глаза, что я и сделала.

– О-о-о, ты немного опоздал, чтобы присоединиться к нам, но, может быть, в следующий раз?

Последовала долгая пауза, хотя я и без слов знала, кто только что вошёл в комнату. От этого мне захотелось зарыться поглубже в матрас, словно это был зыбучий песок, отягощённый моим унижением.

– У тебя есть… ровно тридцать секунд… чтобы всё объяснить, – слова прозвучали настолько болезненно, будто Сайлас пытался изо всех сил сдержать свою ярость, которая, словно поток ревущей реки, была готова снести всё на своём пути.

– Я обучал нового питомца, конечно же. Мы отлично провели время, правда, Алина?

Я покачала головой, и меня обдало жаром.

– Двадцать секунд…

– Не будь глупцом, Сайлас. Мы оба знаем, что ты и пальцем меня не тронешь, пока у меня в руках твоя драгоценная тень. Один щелчок моего запястья по её шее, и её не станет, – сказал Люка таким бодрым тоном, словно рассказывал легкомысленную шутку. Затем он пересадил меня к себе на колени так, что моя спина оказалась прижатой к его груди.

Я зажмурила глаза, когда он раздвинул мои ноги в стороны, чтобы показать Сайласу, что он только что сделал. Всё, что мне удалось, – это хныкнуть, а затем я закрыла рот руками, чтобы заглушить всхлип.

– Жду тебя в саду через десять минут.

– Звучит как свидание, – промурлыкал Люка.

В воздухе повисло густое напряжение, когда слова иссякли. Либо им было больше нечего сказать, либо они не хотели говорить этого при мне. Казалось, прошла целая вечность. Я хотела остаться одна, хотела, чтобы они оба оставили меня в покое, а не использовали в качестве разменной монеты для своих идиотских игр.

Моё желание исполнилось: я погрузилась во тьму, не помня даже, как захлопнулась дверь. Я снова уснула.

Перед глазами промелькнули все давно забытые способы пыток. Отрезать ему пальцы или член – этого было бы недостаточно, чтобы насытить ту ярость, которую я почувствовал, увидев, что он с ней сделал.

Моя бедная Алина была вынуждена терпеть это чудовище. Я скривился от отвращения при воспоминании о том, как смешались их запахи, наполняя комнату и обжигая мой нос и горло, словно хлорка.

Я хотел найти способ заставить его медленно прочувствовать свою собственную смерть, – совсем как Прометей, когда хищная птица поедала его внутренности каждый день его жалких вечных страданий, которые он называл жизнью.

Как бы жестоко я ни представлял себе смерть Люки, это меня не удовлетворяло. Ничто не успокаивало меня. Я был словно бык, реагирующий на красную тряпку, и так будет до тех пор, пока моя ярость не выплеснется в реальность.

– Всё это довольно романтично. Ты уверен, что не флиртуешь со мной? – поддразнил меня Люка, выходя в сад из-за аккуратно подстриженной живой изгороди.

Мой кулак уже встретился с его лицом, и я услышал треск от перелома то ли его челюсти, то ли моей костяшки. Я был слишком зол, чтобы различать что-либо. Двигался, подчинённый инстинкту.

Я снова замахнулся, но он поднял руки так, что мой кулак пришёлся по его предплечьям.

– Вижу, ты уже завёлся, – Люка рассмеялся.

– Я собираюсь вырвать все конечности из твоего тела и избить тебя ими, – прорычал я. – Ты слышишь меня? Я позабочусь о том, чтобы ты был жив лишь настолько, чтобы чувствовать всё, что я с тобой буду делать.

– Как меня это возбуждает! Такие игры в моём вкусе! – он ухмыльнулся. – С какой стати тебе так беспокоиться о ней? Она может быть нашим общим питомцем, как ты думаешь?

– Она никакой не питомец, – шипел я, хватая его за горло и прижимая к изгороди. Я мог бы просто дёрнуть его за голову и оторвать её прямо здесь, обильно полив сад его кровью.