Он поднял с пола банку и высыпал её содержимое рядом со стулом. Сотни рисовых зёрен рассыпались по полу, имитируя звук тихого дождя. Я подозревала, что этот звук станет единственным приятным моментом в этом занятии.

– Встань на колени.

– На колени?

– Да, Алина, ты правильно меня услышала. На колени, на рис, – проинструктировал меня Люка.

Я посмотрела вниз на рис, рассыпанный по полу. Что всё это значило?

Прежде чем я успела подумать, Люка толкнул меня, и я упала на шероховатую поверхность.

Я вскрикнула, содрогаясь от шока, вызванного этим движением. Маленькие крупинки под воздействием моего веса впились в кожу.

Люка обошёл меня и сел на стул. В таком положении я стояла спиной к нему. У него же был хороший вид: с того места, где он сидел, отлично просматривался мой боковой профиль. Он положил свою длинную плётку на колени, наблюдая за мной.

– Встань на колени и выпрямись, – приказал он, слегка постучав концом кнута по моей спине.

Встав на колени, я почувствовала, как рис заскрипел о костлявые части моих ног. Я слегка споткнулась и упала на руки.

Хлоп!

Он больно ударил меня плёткой по руке, и я вздрогнула, оторвавшись от земли.

– Я сказал стоять прямо, а не наклоняться ни вперёд, ни назад. – Он озорно наклонил голову в мою сторону. Казалось, что он специально ждал, когда я что-то сделаю не так, и не рассказывал мне правил – приходилось выяснять их по ходу дела.

– Ты не можешь брать и наказывать меня, если я не знаю, чего ты от меня хочешь, – процедила я сквозь зубы, смотря на стену вместо того, чтобы смотреть на него.

– Я дал тебе довольно чёткие инструкции.

Я старалась стоять на коленях как можно прямее, но из-за риса было трудно не дрогнуть. Я слегка откинулась назад, чтобы скорректировать своё положение на грубой поверхности.

Хлоп!

Люка больно хлестнул меня сзади по бёдрам, вызвав у меня вопль возмущения. Я чувствовала, как начало болеть то место, куда попала плеть.

То же самое происходило каждый раз, когда я слишком сильно наклонялась вперёд.

Хлоп! Хлоп!

Как только я начинала двигаться, он сразу же бил меня по задней или передней части бёдер, чтобы держать меня прямо. Когда я смотрела вниз на свои ноги, то видела, как в местах его ударов появлялись красные полосы, которые оставались на коже рубцами.

Через некоторое время у меня начало получаться делать так, как он хотел. Я держала себя прямо, неподвижно, спокойно. Если я просто концентрировалась взглядом на стене и позволяла себе ни о чём не думать, я забывала о впивающейся в кожу, обжигающей боли. Контроль над дыханием имел первостепенное значение, когда я пыталась отключиться от всего остального. Люка перестал бить меня кнутом. Ему было нечего делать, пока он снова не решил изменить правила.

Хотя я добилась того, что он перестал хлестать меня плёткой, это нисколько не умерило пульсирующей боли в голове. Боль была единственным, на чём я могла сосредоточиться и не утратить внимания на своей осанке, что грозило незамедлительным наказанием.

У меня начала кружиться голова. Вскоре я уже не могла это игнорировать, но вместе с болью пришло и другое чувство. Тело словно компенсировало ситуацию, посылая эндорфины. Боль и онемение нарастали небольшими порциями и становились тем интенсивнее, чем дольше я стояла. Во время первой половины пытки во мне, возможно, действовал адреналин, но теперь его не осталось, и я не могла уже отличить боль от всего остального.

– У тебя хорошо получается, Алина, – похвалил меня Люка.

Я посмотрела на него. Он расплывался и исчезал из поля моего зрения, мои глаза словно остекленели. Я не могла заставить себя заговорить. Это нарушило бы мою сосредоточенность.

– Ты хочешь встать с риса? – спросил он почти ласково.

Я медленно кивнула.

– Как мы обычно просим о чём-то? – промурлыкал Люка, после чего встал со своего места и обошёл меня спереди, опускаясь на колени прямо напротив моего лица. Его конский хлыст нежно прошёлся по красным отметинам на моих бёдрах, заставив кожу вздрогнуть от прикосновений.

– Пожалуйста, – едва выдавила я из себя задыхающимся голосом.

– Пожалуйста что? – спросил он, наклонив голову, словно был чем-то озадачен.

Я отчаянно хотела пошевелиться.

– Пожалуйста, позволь мне встать с риса, – мой голос задрожал.

– Ты считаешь, что ты заслужила это?

– Да, – я кивнула. – Пожалуйста, я сделала всё, о чём ты просил!

– Не всё, – Люка усмехнулся. – Я вознагражу тебя, но ты пока останешься стоять на рисе.

– Нет! – вздрогнула я. – Пожалуйста, я сделаю всё, что ты захочешь. Только позволь мне встать!

– Это очень опасные слова, Алина, – предупредил он, вставая и обходя меня сзади. – Я попрошу тебя ещё кое о чём, и тогда ты сможешь встать.

– О чём угодно. – Я задрожала, руки сжались на бёдрах.

Я услышала, как два колена опустились на пол, а затем он толкнул меня вперёд.

Мой голос дрогнул, когда ладони ударились о покрытый рисом деревянный пол.