Она была достаточно мила, чтобы составить мне компанию за едой, когда я просила её об этом. Все служанки казались немного невежественными в отношении большинства происходящих событий. Девушка словно вычитывала из справочника, как отвечать на определённые вопросы.

– Почему я никого не видела? Прошла уже целая неделя.

– Нам сказали, что мы не имеем права никого к вам пускать, пока вы лечитесь и привыкаете к распорядку дня, – эта фраза тоже прозвучала как хорошо отрепетированная.

Я кивнула, словно говоря ей, что она меня убедила.

– У меня пропал аппетит. Я хочу вернуться обратно в комнату, – я улыбнулась, сжав в ладони маленький сырный нож и незаметно положив его на колени.

После того, как меня проводили обратно в комнату и плотно закрыли за собой дверь, я сунула нож в наволочку. Мне стало немного легче от осознания того, что я не была совсем беспомощна, хотя я знала, что они держат меня здесь взаперти ради моей и их безопасности.

Судя по тому, что я узнала от служанок, у Гостей и вайперов было строгое расписание. Обычно звенел обеденный колокольчик, чтобы сообщить, когда вайперам разрешалось испить кровь у Гостей, и если хотя бы один из последних был изувечен, последствием могло стать изгнание из Гнезда или даже потеря пальца или двух, в зависимости от степени нанесённого повреждения.

Мне стало легче от осознания того, что несмотря на то, что я всё ещё оставалась взаперти, мой титул Гостя означал, что я обладала своего рода некими привилегиями в отношении защиты.

Последствия от принятия яда, который я протестировала на самой себе, давно прошли, но всё ещё оставалось неприятное ощущение медленного погружения в пустоту. До этого я никогда не задумывалась о том, страдала ли я сама от некоего подобия зависимости от химических веществ. Жизнь была жестокой.

Я бросилась на кровать и зарылась лицом в подушки. Пух заглушил крик отчаяния, вырвавшийся у меня из горла. Всё, что я могла делать, – это следовать распорядку дня, каким бы бессмысленным он ни казался. Я была заперта в четырёх стенах на неопределённое время, в вечном ожидании, когда в следующий раз меня накормят и искупают.

Резкий звук прорезал воздух и заставил меня вернуться в реальность.

– Добро пожаловать обратно в страну живых! – прощебетал Люка.

Он взял деревянный стул и со скрежетом протащил его по полу в угол.

– Ты не должен здесь находиться. – Я быстро села. – Я знаю, что тебе запрещено приходить ко мне. Мне сказали об этом горничные.

– Ты серьёзно? – Он не обращал на меня внимания, изучая расположение стула. В руке он держал тонкий плетёный кнут для верховой езды. Люка взмахнул им, со свистом рассекая воздух. После этого он стал рассматривать плоский кожаный выступ на конце.

– Ты не можешь питаться мной. Ты даже не можешь прикоснуться ко мне без разрешения. Я теперь Гость, верно? Ты можешь лишиться пальца из-за меня.

– И кто же, по-твоему, отвечает за приведение в исполнение наказаний, а? – Он повернулся, чтобы встать лицом ко мне. Я заметила, что его наряд тоже походил на верховой костюм. Высокие, блестящие кожаные сапоги, тёмные брюки и свободная рубашка.

– Ты пытаешься обмануть меня?

– С чего ты взяла, что я хочу обмануть тебя? Пришло время для урока.

– Какого урока?

– Ну, скажем, ты немного права, утверждая, что ты – Гость, но проблема в том, что ты ещё и наша пленница. Пленница, над которой можно немного… поиздеваться, – Люка ухмыльнулся.

– Ты просто больной. Как ты можешь улыбаться, говоря такие вещи?

– Потому что для меня это станет развлечением, чего нельзя сказать о тебе. – Он придвинулся к краю кровати, упёрся коленом в край матраса и медленно пополз ко мне.

– Ты просто садист.

– Ты так говоришь, словно мне должно быть стыдно за это, – медленно произнёс он. Его движения замерли на мгновение, после чего он сделал резкий выпад.

Я выхватила лезвие из-под подушки и, спотыкаясь, резанула его по щеке, откатившись на противоположную сторону кровати.

Он застыл на месте, проведя пальцем по свежему порезу. Кровь стекала тонкой струйкой на его руку. По его лицу поползла медленная ухмылка, прежде чем его глаза устремились на меня, сузившись в поисках добычи.

– Принимаемые тобою решения сегодня не могут быть более опасными и восхитительными одновременно!

Он снова сделал выпад, перемахнул через кровать на другую сторону и схватил меня за воротник, в результате чего острие подлокотника впилось в мою челюсть.

– Люка, не надо…

– Слишком поздно для этого. – Он сверкнул глазами, оттаскивая меня в угол, туда, где стояло кресло.

Раздался тихий щелчок, после чего давление на моей шее ослабло, и ошейник с лязгом упал на пол. Я взглянула на него сквозь ресницы, потирая шею.

– Не питай напрасных иллюзий, – сказал он категорично. – Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на одном упражнении. Я не хочу, чтобы ты тратила свои силы на что-либо, кроме поставленной задачи.

– Что ты имеешь в виду?