Мы двигались в темпе вальса, кружась в свете, падающего из окна и освещающего сад.

Сайлас великолепно танцевал, и я была уверена, что у него за плечами были долгие годы практики. Его движения вместе с моими были настолько плавными, что, казалось, мы могли бы продолжать так вечно, перетекая из одного движения в другое.

Он наклонялся ко мне всё больше, словно хотел быть ближе, притягивая меня за талию к себе, пока между нами не осталось свободного места, и танец уже не мог продолжаться. Его тяга к близости пересиливала желание продолжать, словно для него было немыслимым делать и то и другое одновременно.

Я наклонилась к нему. Наши ледяные дыхания смешались, пока мы оставались стоять неподвижно, наслаждаясь каждой секундой.

В этот момент мы перестали быть самими собой. Я не была дочерью химика, специалистом по ботанике и убийцей. Он не был вайпером, каннибалом и человеком.

Я встала на носочки, чтобы достать до его губ и сладко поцеловать его. Он издал тихий звук, смакуя поцелуй так же, как и я. Его руки обхватили меня за талию, я же положила свои на его плечи, запутывая пальцы в его мягких золотистых прядях.

Если бы он был конфетой, боюсь, я была бы не в силах насладиться ей как следует, а эгоистично поглотила бы её, не оставив ни кусочка на потом. В тот момент я чувствовала только потребность обладать им.

Это был первый раз, когда она меня поцеловала. По-настоящему поцеловала.

До этого момента я не понимал, что именно я всегда делал первый шаг. Это был момент, которым я наслаждался, надеясь запомнить каждую деталь. Я почувствовал покалывание вдоль кожи головы, когда она вплела свои пальцы в мои волосы.

Я хотел большего, чем просто быть с ней рядом. Хотел, чтобы она забралась ко мне под кожу и сделала мою грудную клетку своим домом, чтобы моё сердце билось лишь для неё. Каждый удар его был предназначен для моей дорогой тени, моей избранницы, моей Алины.

Мои руки заскользили вверх по её спине, по аккуратным пуговицам вдоль декольте, вытаскивая их из петель одну за другой. Я сгорал от нетерпения, но одна вещь, которую она определённо воспитала во мне, – это терпение.

Она откинулась назад и потянула меня на себя, заставив опустить её на землю. Вкус её губ был таким сладким, таким живым по сравнению с моим. Она представляла собой всё то, что мне так хотелось научиться любить. Больше всего мне нравился аромат спелой вишни или запах горького миндаля, который, как я вскоре узнал, был запахом цианида, а также аромат пыльцы прекрасных цветов, растущих в саду. Теперь же это был вкус её имени на моём языке или моего – на её.

Её руки высвободились из моих волос, и она издала низкий стон, когда я полакомился её ртом, нежно прикусывая её нижнюю губу, прервавшись лишь для того, чтобы отдышаться. Её изящные пальчики нетерпеливо теребили пуговицы моей рубашки.

Я спустил платье с её плеч, обнажив грудь, а затем начал ласкать её руками. Мне так нравилось, что её груди идеально умещались на моих ладонях. Казалось, они созданы лишь для моих прикосновений. Её тело было словно предназначено для того, чтобы его держали мои руки, чтобы я один владел ею. Если бы я был мастером и вылепил её из глины, я бы боялся прикоснуться к ней снова, опасаясь испортить то совершенство, которое я создал, – скорее всего, именно это чувствовал Бог, когда создавал её, если он вообще существует. Я был влюблён. Алина заставила меня понять, почему люди верят в такие вещи, как любовь.

Я был слишком нетерпелив, чтобы ждать, пока она меня разденет. Алина успела расстегнуть лишь несколько пуговиц, прежде чем я отстранился, стягивая с неё платье. Она прижала к себе колени, пытаясь закрыться от меня.

Я расстегнул брюки и коснулся себя рукой. Я больше не мог отказывать себе в том, что она сама хотела подарить мне, лёжа передо мной во всей красе и стыдливо прикрывая грудь руками.

– Нет, – умолял я. – Я хочу видеть тебя целиком.

– Мне холодно, – прошептала она, но я знал, что дело в другом.

– Тогда позволь мне согреть тебя. – Я раздвинул её бёдра и наклонился, чтобы поцеловать её там, расположившись между её длинными ногами. Я аккуратно ввёл в неё кончик своей плоти, чувствуя, как жар начинал заполнять всё моё существо.

Она вздрогнула, но потом снова расслабилась и положила руки на траву.

Я взял их и вытянул над головой, держа своей рукой. Другой поставил одну из её ног на своё бедро и опустился ниже, погружаясь в неё ещё глубже.

– Сайлас, – неровным голосом произнесла она. Её тело дрожало под моими прикосновениями, когда я начал двигаться.

– Скажи это ещё раз, – дышал я ей в щёку, оставляя дорожку из поцелуев на её лице, а затем следуя вниз к шее, чтобы обхватить губами её кожу.

– Сайлас! – крикнула она мне в ухо. Вибрация моего имени была похожа на мёд в её горле и на сладкие сливки на моих губах, когда я сосал её чувствительную кожу.