Когда эта мысль проносится у меня в голове, мой мозг, наконец, включается, и я моргаю, собираясь развернуться и убежать обратно по коридору. Но, прежде чем я успеваю пошевелиться, моего затылка что-то касается. Порыв теплого воздуха, почти как… дыхание. Я застываю, подавляя вскрик. Я больше не одна в коридоре.

– Не стоит тебе прокрадываться сюда, словно маленькой мышке, – едва слышно шепчет мужской голос у меня за спиной. – Можешь попасться на зуб львам.

Я узнаю голос Виктора, но это не приносит мне облегчения.

С ним я общалась меньше всего, а то, что я о нем помню, никоим образом не утешает. Кто вообще знает, что он сделает теперь, когда я без разрешения пробралась в их дом?

Я дышу через нос, грудь вздымается. Меня охватывает паника. Я готовлюсь к тому, что он схватит меня и потащит по коридору, или позовет Мэлиса, скажет ему, что я шпионила. Но Виктор даже не шевелится. Его теплое дыхание овевает мою кожу, а затем он тихонько шепчет мне на ухо:

– Нравится смотреть на это?

От этого вопроса меня охватывает шок, а в животе все переворачивается.

Облизнув губы, я снова бросаю взгляд на Мэлиса и ту женщину. Он повернут ко мне спиной, и каждый раз, когда он входит в нее, я вижу, как изгибаются мышцы его ягодиц. Мэлис держит ее крепко, заставляя принимать нужную ему позу, и от этого его бицепсы и другие мышцы рук напрягаются. Он доминирует над ней всеми возможными способами. Его мускулистое тело буквально покоряет ее, с каждым толчком все больше раздвигая ей ноги.

Я смотрю на это грубое, первобытное зрелище передо мной, и желудок снова переворачивается, а по коже пробегают мурашки.

Нет. Мне это не нравится. Правда ведь?

Я качаю головой в ответ на вопрос Виктора, не решаясь открыть рот.

– Ложь, – выдыхает он. – Я вижу твой пульс на шее. Он бьется быстрее обычного. Средняя частота сердечных сокращений в состоянии покоя у женщин твоего возраста составляет от шестидесяти до ста ударов в минуту. У тебя, по крайней мере, в два раза больше.

Я с трудом сглатываю, пытаясь унять свой бешеный пульс, как будто это каким-то образом докажет, что Виктор ошибся. Но сердце продолжает отчаянно колотиться о ребра, так сильно, что почти совпадает со звуком грубых шлепков Мэлиса, трахающего женщину на диване. Теперь он держит ее обеими руками, его крупные пальцы крепко сжимают ее бедра, и я сочувственно морщусь, потому что у нее определенно останутся синяки и, возможно, даже царапины от его ногтей, ведь он так сильно впивается в ее плоть.

Хотя ей, похоже, все равно.

Она вскрикивает, когда он с силой врезается в нее, а он ворчит, чтобы она заткнулась.

Мое тело инстинктивно реагирует на звук его глубокого, гортанного голоса, и Виктор издает тихий вздох позади меня.

– Тебе и это понравилось, – шепчет он. – Кровь быстрее бежит по венам, и твой организм вырабатывает гормоны. Окситоцин, дофамин и серотонин. Ты ведь чувствуешь это, не так ли?

Его теплое дыхание обдает мою шею, и, хотя мы совсем не касаемся друг друга, я чувствую его близость. Тепло его тела проникает в меня, вызывая неприятное ощущение жара и не давая возможности унять бешеный стук сердца. Я знаю, он наблюдает за всем, что происходит в гостиной, так же, как и я, и мне интересно, сколько раз Мэлис проделывал это здесь, и волнует ли это Виктора.

Очевидно, что сейчас ему не все равно.

Потому что он смотрит на меня, наблюдающую за его братом.

– Ты дышишь тяжелее, – замечает Виктор, и его низкий голос звучит как шепот дьявола у меня в ухе. – Ты влажная? Твое влагалище, наверное, становится скользким и набухшим, ведь только так оно сможет принять член. Растянуться так, как сейчас растягивается она.

Я словно чувствую все, что он говорит. В его словах даже нет особой пошлости, они скорее клинические и аналитические, чем какие-либо еще, но то, как он описывает каждую реакцию моего тела, заставляет меня с еще большим беспокойством осознавать, насколько я возбуждена.

Боже, это так неправильно.

Страх, смущение и возбуждение – ошеломляющая и сбивающая с толку смесь – бурлят во мне одновременно, но я знаю, какая из них побеждает в эту секунду. Не думаю, что когда-либо в жизни я была так возбуждена.

Мое тело ноет, отчаянно нуждаясь в снятии напряжения, и я сжимаю ноги ровно настолько, чтобы немного потереть клитор. Меня пронзает волна наслаждения, более острого, чем я когда-либо испытывала прежде, и с губ срывается тихий стон. Он вырывается непроизвольно, я не успеваю его остановить…

Но это не имеет значения.

Мэлис вскидывает голову, поворачивается, и его взгляд останавливается на мне.

Наши глаза встречаются, и я понятия не имею, удивлен ли он, увидев меня, или уже знал, что я здесь стою. Но, несмотря на это, он не отводит взгляда. В его темных глазах жар, похоть и нечто совершенно дикое. Он удерживает мой взгляд в плену, в то время как сам врезается в женщину под собой снова и снова. Каждый толчок мучительнее предыдущего, и стоны, которые издает женщина, звучат так, словно их выбивают из нее, словно она задыхается.