– Эм… – Я все еще немного не в себе оттого, что он предлагает угостить меня обедом, особенно после того, как он вернул мне деньги, которые забрала у меня мать. Ну, по крайней мере, большую их часть. Это кажется странным, поэтому я быстро просматриваю меню, а потом бормочу: – Тако с говядиной.

Он прищуривается, глядя на меня, затем поворачивается к круглолицей женщине за прилавком.

– Три тако с говядиной и тако с курицей. – Он оглядывается на меня. – Рыбу ешь?

– Угу.

– И рыбное тако, – говорит он женщине, дополнительно заказывая несколько гарниров, напитки и вегетарианский буррито, затем достает бумажник, чтобы расплатиться.

В ошеломленном молчании я наблюдаю, как она принимает заказ, говоря ему, что все будет готово через несколько минут. Пока мы ждем, Мэлис стоит рядом со мной, как статуя, скрестив руки на груди и устремив взгляд в дальний конец кухни, где готовят нашу еду.

Когда женщина за стойкой наконец вручает ему большой пластиковый пакет, набитый контейнерами из пенопласта, я ожидаю, что он вернется к машине. Но вместо этого Мэлис подходит к одному из шатких на вид столиков, стоящих у окна, выдвигает стул и опускается на него, одновременно ставя сумку на пол. Затем начинает доставать контейнеры с едой, а я нерешительно сажусь напротив него. Он ставит передо мной почти все, за исключением завернутого в фольгу буррито, которое забирает себе.

– Я… – Я сглатываю, переводя взгляд с тарелки на него. – Я попросила один тако.

Он бросает на меня взгляд, опираясь локтями на стол. На нем темная футболка, обтягивающая мускулистые руки, на открытой коже – множество татуировок.

– А хотела только его?

Нет.

Желудок начинает урчать от одного только пряного аромата еды. Теперь, когда нервозность, скручивающая внутренности, начинает утихать, я осознаю, насколько голодна.

Я не произношу этого вслух, но Мэлис ясно читает все на моем лице. Либо он слышит, как мой желудок издает отчетливое бурчание.

– Ешь. – Он указывает подбородком на еду.

Слишком голодная, чтобы сопротивляться, я набрасываюсь на контейнеры и расправляюсь с двумя тако с говядиной так быстро, как будто их никогда и не было. Потом перехожу к курице, добавляю немного риса и фасоли и, подняв взгляд, вижу, что Мэлис наблюдает за мной. Его серые глаза блестят. Он откусил всего несколько кусочков от своего буррито, и это наводит меня на мысль, что последние несколько минут он, вероятно, просто наблюдал, как я набиваю себе рот.

Румянец заливает щеки, и я опускаю взгляд. Я все еще немного голодна, но это чувство начинает исчезать, поэтому я беру газировку, которую он мне взял, и делаю большой глоток. Когда я снова смотрю на него сквозь ресницы, он по-прежнему наблюдает за мной.

– Ты не ешь мясо? – спрашиваю я, в основном, чтобы заполнить паузу.

Он качает головой.

– Нет. Я вегетарианец.

Честно говоря, меня это чертовски удивляет. Все в Мэлисе настолько напоминает мне хищника, что я легко могу представить его львом или кем-то в этом роде. Вообразить, как он выслеживает какую-нибудь бедную антилопу, прежде чем сожрать ее целиком. Я думала, он из тех парней, которые заказывают стейки и гамбургеры с кровью.

Это еще одно напоминание о том, что я столько всего не знаю об этом человеке, стольких вещей не могу о нем предсказать.

– О, – неуверенно бормочу я, не зная, что еще сказать. – Ты всегда был вегетарианцем?

– Нет. – Его односложный ответ краток, и поначалу мне не кажется, что он скажет что-то еще. Но затем он добавляет: – Не так давно у меня отняли возможность выбирать. Так что это единственный выбор, который я могу сделать сам для себя.

Его ответ звучит загадочно, и я ловлю себя на том, что хочу узнать больше, но воздерживаюсь от вопросов, сосредоточившись на остальной еде. Мне не удается доесть все до конца, но к тому времени, когда Мэлис доедает буррито и кивает на меня подбородком, я уже почти все съедаю.

– Ты закончила? – спрашивает он.

Я киваю.

– Да.

Он хмыкает в ответ, отодвигает стул и выбрасывает контейнеры, после чего выводит меня из ресторана.

Остаток пути до моего дома мы проделываем в молчании. Я прижимаю к себе возвращенный мне пакет с деньгами. Руки Мэлиса крепко сжимают руль, и я почти ощущаю, как в нем зарождается какое-то новое беспокойство, хотя понятия не имею, чем оно вызвано на этот раз.

Когда мы подъезжаем к дому, он останавливается у обочины и смотрит в лобовое стекло. Секунду я колеблюсь, мне не терпится вернуться в безопасное место, в свою квартиру, подальше от шторма, который, кажется, назревает в машине. Но я не могу заставить себя пошевелиться.

Я поворачиваюсь к нему и делаю глубокий вдох, а затем шепчу слова, которые вертелись у меня на языке с тех пор, как мы уехали от мамы.

– Спасибо.