Я по-прежнему чувствую его запах на своей коже – пьянящий, дымный аромат, не похожий ни на что другое. Я вздрагиваю от одного только запаха, пропитавшего меня, а затем обхватываю себя руками, словно пытаясь собрать воедино все кусочки, на которые, как мне кажется, распадаюсь.

Я с трудом могу вспомнить время, когда эти парни не поглощали мою жизнь. Хотя встреча с ними случилась не так давно. Теперь я провожу свои дни, размышляя о том, что они могут сделать дальше, где могут появиться, как еще встряхнут мое существование.

– Нет. Так нельзя, – говорю я вслух, хотя никто, кроме меня, этого не слышит.

Мэлис был прав. Я должна отнестись к его предупреждению серьезно. После того, как он заступился за меня перед моей матерью и признался, что знает, каково это, когда тебя использует тот, кто утверждает, будто любит тебя, я начала чувствовать связь с ним. Мне стало казаться, что, возможно, я знаю его или в каком-то смысле понимаю.

Но, по правде говоря, это не так.

Он для меня загадка, и все, что связано с этой загадкой, окутано мраком и насилием.

Я не могу помешать братьям Ворониным делать все, что они хотят – это стало совершенно ясно, – но мне нужно разобраться в себе. Нужно выбросить их из головы и воздвигнуть вокруг себя стены покрепче. Потому что, как бы я ни старалась от них отгородиться, они продолжают проникать в мои мысли.

И это очень опасно.

Как ни странно, в течение следующих нескольких дней жизнь возвращается в нормальное русло. Переведя остаток денег, украденных мамой, на свой банковский счет, я возвращаюсь в колледж, к своей обычной рутине.

Когда Мэлис ворвался в мою квартиру, я уже собирала вещички, чтобы покинуть ее, так как из-за воровства мамы не смогла бы позволить себе аренду, не имея ни работы, ни денег, но после того, как я отправила чек домовладельцу, больше об этом беспокоиться не нужно.

Все снова идет гладко. Или, по крайней мере, настолько гладко, насколько это возможно.

Я ничего не слышала о маме с тех пор, как мы с Мэлисом уехали из ее дома, и это в некотором смысле ранит. Я знаю, что никогда не дождусь от нее извинений за кражу или за то, что она солгала мне о пропаже денег, но я бы хотела, чтобы она сказала хоть что-нибудь. Она злится на меня, хотя вообще-то это она меня обокрала. На самом деле, в глубине души, я могу признать, что это к лучшему, учитывая обстоятельства. Может, если между нами возникнет пропасть, которую уже будет не пересечь, это сделает мою жизнь лучше.

Я очень долго мирилась с маминым дерьмом. Слишком долго. Но когда-то она была моим единственным близким человеком. Человеком, что удочерил худенькую малышку со шрамами и забрал ее к себе домой.

Но вместо того, чтобы зацикливаться на этом или думать о парнях, я с головой погружаюсь в учебу. Я хочу преуспеть – больше, чем когда-либо, – получить диплом и обеспечить себе лучшую жизнь, чем та, в которую мама пытается втянуть меня снова и снова. Мне нужно сосредоточиться на желаемом будущем, и на том, как я собираюсь его достичь, – это идеальный способ привести мысли в порядок.

У меня как есть время убедиться, что я хорошо справлюсь со своей следующей работой по английской литературе, поэтому однажды вечером я засиживаюсь допоздна и просматриваю взятые книги, занимая столик в одном из залов библиотеки.

К сожалению, тишины вокруг не предвидится. Эйприл и ее обычная компания сидят за столиком неподалеку, смеются и разговаривают.

– Я слышал, будет отрыв башки, – взволнованно говорит один из них.

– В каком смысле? – спрашивает другой. – Кто-то будет пить из бочонка вверх ногами?

– Даже круче, – подхватывает Эйприл. – Это будет вечеринка семестра. Там будут все, кто хоть что-то из себя представляет. «Чи Дельта Пси» не устраивает вечеринок, которые не были бы легендарными.

Я качаю головой, пытаясь не обращать на них внимания, но краем глаза замечаю, как к ним подходит Колин.

– А вы придете, девчонки? – спрашивает он.

Эйприл смеется, хлопая ресницами и перекидывая свои огненно-рыжие волосы через плечо.

– Конечно, да. Мы бы такое не пропустили.

Он улыбается, а затем оглядывается и замечает меня за соседним столиком. Прежде чем я успеваю отвести взгляд, Колин подходит ко мне, опираясь бедром о стол и скрестив руки на груди. Выглядит он очень даже привлекательно.

– Ты же пойдешь, Уиллоу?

Я удивленно моргаю. Раньше я бы сразу сказала «нет». Вечеринки – это не мое, и там не будет никого из моих знакомых. У меня не было времени завести друзей в кампусе, и Колин – один из немногих, кто по-настоящему со мной общается. Но люди ведь так и поступают, верно? Они ходят на студенческие вечеринки, тусуются по выходным и знакомятся со своими одногруппниками. Теперь, когда я не работаю в клубе каждый вечер, у меня есть свободное время, чтобы пойти на вечеринку, если захочу.

Поэтому я отвечаю быстро, до того, как успеваю себя остановить.

– Да, конечно, – говорю я ему. – Звучит весело. Я приду.

Он широко улыбается.

– Ты только что сделала мой вечер лучше.