Он перепрыгивает через две ступеньки, спускается в крошечный вестибюль и выходит из здания. Я следую за ним до самой машины, и он не останавливает меня, когда я берусь за ручку пассажирской двери и сажусь внутрь. Все во мне кричит, что я не должна этого делать, но я не могу остановиться. Вместо того я пристегиваю ремень безопасности и отправляюсь вместе с ним.

Пока Мэлис ведет машину, мы оба молчим. Атмосфера в салоне напряженная. Он словно живая статуя, уставился в окно, татуированные руки крепко сжимают руль.

Его аромат наполняет машину чем-то глубоким и дымным, и кажется, будто рядом с ним слишком тесно. Трудно дышать. Он заполняет своим присутствием каждый уголок машины, излучая ярость, раздражение и ту доминирующую напряженность, которая одновременно притягивает и пугает меня.

Я с трудом сглатываю, глядя в окно, вместо того чтобы смотреть на него.

До дома мамы не так уж долго ехать, и Мэлис, как только подъезжает, тут же выходит из машины. Мне приходится с трудом поспевать за ним. Он стучит в ее дверь так же, как стучал в мою.

Мама открывает меньше, чем через минуту, и Мэлис нагло проталкивается внутрь. Я следую за ним.

– Ой, Уиллоу.

Моя мать смотрит на меня через его плечо, и на ее лице отражается удивление. Она улыбается мне, будто ничего не случилось, будто мы не поссорились на днях, когда я обвинила ее в краже. В ее поведении, движениях есть нечто такое, что наводит меня на мысль, что она, возможно, под кайфом, и мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы сдержать эмоции.

Ее взгляд возвращается к Мэлису, и я вижу, как она смотрит на него с одобрительным блеском в глазах.

– Кто твой друг, детка?

– Он не…

Прежде чем я успеваю сообразить, как закончить это предложение, Мэлис перебивает меня, вторгаясь в пространство моей матери.

– Ты взяла то, что тебе не принадлежит, – рычит он. – Эти деньги принадлежали Уиллоу, не тебе.

Мама моргает, у нее отвисает челюсть. Но она быстро приходит в себя и снова улыбается своей обычной улыбкой.

– Я не знаю, что тебе сказала Уиллоу, но это…

– Она сказала мне, что ты украла ее деньги. – Его голос непреклонен. – Верни их.

Моя мать слегка усмехается, поднимая руку и отмахиваясь, будто все это не важно.

– Тут ничего такого. Это семейное дело, и вообще-то тебя оно не касается. Так что…

Мэлис делает еще один шаг, нависая над ней, словно бог смерти.

– Слишком, твою мать, поздно. Это уже мое дело. Ты собираешься вернуть деньги, или мне придется тебя заставить?

Обычно, чтобы заставить мою мать отступить, требуется немало усилий. Она настолько уверена в себе и своей лжи, что отшивала мужчин и покрупнее Мэлиса. Я тому свидетель. Но те мужчины не были такими угрожающими. Все в нем опасно и пугающе, и даже при том, что он совсем не кричит и не повышает голос, угроза все равно окружает его, будто кокон.

Мама на секунду отводит взгляд, и мне кажется, что она и правда немного съежилась. Все, что я могу сделать, это потрясенно наблюдать за тем, как она впервые в жизни пугается чего-то по-настоящему.

– Ладно, – говорит она, и в ее словах слышится раздражение. – Я взяла деньги. Мне они были нужны, понимаешь? Но все уже потрачено. Как я ей и сказала.

Она дергает подбородком в мою сторону, но Мэлис полностью сосредоточен на ней. Его плечи напряжены, а руки сжаты в кулаки.

– Думаю, это ложь, – тихо проговаривает он. – Нет, погоди. Лучше бы это и правда была ложь. Потому что мы не уйдем отсюда с пустыми руками.

Мамины глаза расширяются, и она делает шаг назад.

– Я… Я не…

– Я сейчас начну считать. Если дойду до десяти, а тебе нечего будет мне предложить, тебе не понравится то, что произойдет дальше. Один. Два.

Ее взгляд мечется по комнате. Она смотрит на меня так, словно хочет, чтобы я вступилась за нее, но я просто стою на месте, как вкопанная, почти затаив дыхание.

– Пять. Шесть. Семь. – Каждое тихое слово звучит как удар хлыста.

Я никогда раньше не видела свою мать такой напуганной. Она облизывает губы, часто дышит и стискивает руки, оглядывая гостиную, как будто ищет путь к отступлению.

– Восемь. Девять…

– Ладно! – выпаливает она. – Ладно. Не все деньги пропали. Остальное у меня в сумке наверху.

Она смотрит на меня почти обиженно, словно я каким-то образом предала ее, пригласив человека, который может противостоять ей лучше, чем я. У меня перехватывает дыхание, и приходится приложить все усилия, чтобы выдержать ее взгляд и не отвести глаза в сторону.

Ненавижу, когда она использует меня. Всегда так делает. Даже сейчас она обвиняет меня в том дерьме, которое сама же и спровоцировала. Ненавижу, что она солгала мне прямо в лицо, рассказав какую-то слезливую историю о том, как проиграла все деньги в казино, просто чтобы я свалила, а она могла оставить себе остальное.

Мэлис отступает на шаг, выглядя удовлетворенным. Он складывает руки на груди и вздергивает подбородок, одаривая маму тяжелым взглядом.