– Иди-ка и принеси их, – говорит он, не оставляя места для возражений. – Все, что осталось. И верни ей.

Мама даже не пытается спорить. Она поднимается наверх и через несколько минут возвращается с банковским пакетом. С угрюмым видом она протягивает его Мэлису, но тот качает головой.

– Я что, сказал отдать их мне? Отдавай ей, – повторяет он, кивая на меня.

Губы моей матери кривятся, и она чуть ли не швыряет в меня небольшой пакет, свернутый конвертом. Я беру его, крепко сжимая в пальцах.

– И это все? – требует Мэлис.

– Да, – выплевывает мама в ответ. – Или хочешь порыться в моем ящике с нижним бельем, чтобы убедиться?

Он игнорирует это замечание, наклоняясь так, что снова оказывается прямо перед ее лицом.

– Никогда больше не выкидывай такого дерьма, – произносит он. – Если тронешь хоть один гребаный цент из денег Уиллоу, ты за это заплатишь. Я не даю вторых шансов.

Прежде чем моя мать успевает что-то сказать в ответ, он хватает меня за руку и тащит обратно к машине.

Я забираюсь внутрь и пристегиваюсь, чувствуя оцепенение. Я просто… в шоке и не знаю, что сказать. Все произошло так быстро, и это один из первых случаев за последнее время, когда моя мать понесла какие-либо реальные последствия за свои поступки. Я и раньше противостояла ей, но она всегда находила способ все перевернуть и избежать ответственности.

Это странно, но в каком-то смысле я благодарна Мэлису, и этот поступок немного меняет мое мнение о нем.

– И часто она такое выкидывает? – спрашивает Мэлис.

Неожиданный вопрос почти заставляет меня подпрыгнуть. Его глубокий голос нарушает тишину в машине. Я бросаю на него взгляд, но он по-прежнему сосредоточен на дороге, крепко сжимает руль пальцами.

Часть меня почти готова рассмеяться, пока я обдумываю ответ. Список дерьмовых поступков, которые совершила моя мать, по-моему, длиннее реки Нил. Она лгала мне сотни раз, воровала у меня, а один раз даже позволила своему клиенту пощупать меня за дополнительные деньги.

Я делаю глубокий вдох, отмахиваясь от волны ужасных воспоминаний.

– Да, – отвечаю я. – Она… С ней тяжело. Она мне не настоящая мать, я имею в виду, не по крови. Мисти удочерила меня, когда мне не было и двух лет, у меня тогда больше никого не было. Она дала мне крышу над головой, и я всегда буду благодарна за это. Но с ней не всегда бывает легко.

У меня скручивает живот, а щеки краснеют от смущения из-за того, что я рассказала столько личной информации человеку, которого едва знаю. Теперь, когда Мэлис знает, что она обокрала меня, часть меня беспокоится, что он сочтет меня слабой из-за того, что моя собственная мать использовала меня.

Ну и что с того, что он так подумает? Почему его суждения вообще должны иметь значение?

У меня нет ответа на эти вопросы, но мысль не дает покоя.

Опустив взгляд на колени, я провожу пальцами по ткани джинсов.

– Наверное, тебе интересно, почему я с этим мирюсь, – шепчу я. – Почему я до сих пор не вычеркнула ее из своей жизни.

Мэлис качает головой.

– Нет. Эту часть я понимаю. Иногда люди, которых ты любишь, обращают твою любовь против тебя, и это самое жестокое оружие в мире.

Мы проезжаем перекресток, и я смотрю на него, удивленная этими словами. Они раскрывают его, показывают ту сторону, которую я раньше не замечала.

Но он прав. Именно так это и ощущается.

– Да, – шепчу я. – Так и есть.

На мгновение воцаряется тишина, а затем он переводит взгляд на меня.

– Ты ела сегодня?

– А?

Внезапная смена темы застает меня врасплох, и он, приподняв бровь, повторяет вопрос.

– Еда. Ты ела что-нибудь сегодня?

Ела ли?

Мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить. Последние пару дней были очень суматошными: я попыталась оплатить аренду и поняла, что на моем счету ничего не осталось, затем отправилась к маме, хотела поговорить с ней, но в итоге просто вернулась к своему арендодателю и умоляла его о продлении срока. Конечно, этот урод сказал «нет», так что я взяла несколько коробок и начала собираться рано утром, пропустив занятия, чтобы успеть все упаковать. Вчера вечером я съела остатки предыдущего ужина, но в остальном…

– Нет, – устало шепчу я, качая головой. – Я перекушу дома.

Мэлис не отвечает. Но, проехав несколько кварталов, включает поворотник и сворачивает на парковку небольшого мексиканского ресторанчика. Когда он заезжает на парковку и останавливает машину, я удивленно смотрю на него.

– Что ты делаешь?

– А что, по-твоему, я делаю? – ворчит он. – Тебе нужно поесть, иначе в обморок шмякнешься. Лицо белое, как чертова простыня.

Он распахивает дверцу машины и выходит. Я кое-как собираюсь с силами и делаю то же самое. После чего следую за ним в ресторан. Впереди стойка с огромным меню. Мэлис указывает на нее жестом.

– Что хочешь?