Он легко переключался с серьезного и сильного духом мужчины на эмоционального и независимого мальчишку. Я восхищалась Константином Коэном: в любом его образе – искренность.

– «Это моя жизнь!» И плевать! Слышишь, Яна? Плевать на всех! Они не отнимут этого! Никогда не отнимут у меня свободу!

Я залилась смехом, откидываясь назад. Его руки подхватили меня за талию и притянули к себе. Я повернулась к Косте лицом. Внутри будто образовался воздушный шар: он поднимал меня выше и выше над землей, оставляя проблемы, невзгоды, переживания и страхи очень далеко. Я отпускала контроль. Я сделала первый шаг к свободе.

Константин коснулся губами моей щеки, почти невесомо, но участив мое дыхание и сбив пульс. Хорошо. С ним хорошо…

– Нет, – жалостливый полушепот.

Я оттолкнула Костю, мечтая о его поцелуе. Но мое тело помнило все плохое. Мой разум знал, что я знакома с Константином всего пару дней.

– Яна?

– Пожалуйста… не надо.

Он отстранился, обеспокоенно хмурясь. Читает, словно открытую книгу. Скажет сейчас что-нибудь, что попадет в самое сердце. Разгонит, будто тучи, мои тревоги. Подарит свободу!

Но Костя молчал.

Я закусила губу. На языке – металлическая на вкус кровь.

– Прости, – сказал Коэн. – Эмоции… Я помню уговор. Прости.

Никакой «свободы» не существует. Мы всегда тащим за собой груз воспоминаний. Груз на наших плечах напоминает, как мы наивны.

– Мне нужно идти. – Горло сдавило. – Я… я, наверное, не смогу…

– Яна. – Костя поймал меня за запястье, согревая кожу теплыми пальцами. – Хочу показать тебе мой мир. Если вдруг ты решишь… продолжить. Обещаю, поцелуй не повторится. Я буду держать себя в руках.

Болезненно-приятная близость. И, казалось бы, нужные слова. «Поцелуй не повторится». Но я злилась, что оттолкнула его. Противоречиво сходила с ума. Черт… Мне психолог не помог разобраться. Исцелиться. Обрести свободу. Чего я жду от сломленного творца?

Костя склонил голову, и волнистые пряди упали ему на лоб. Потянувшись, я поправила неряшливую прическу, подрагивая всем телом от наплыва нежности.

Он отыскал музу во мне. Он снова, по его словам, творил. Я обязана выполнить свою часть сделки.

– Хорошо. Покажи мне свой мир. Встретимся в том же месте…

– …в то же время, – закончил Константин, улыбаясь.

Я не ответила. Теперь я безработная, и мысль, что придется провести целый день наедине с собой, пугала до дрожи. Последние два года я только и делала, что сбегала в рутину: училась, работала, помогала подругам налаживать личную жизнь – все что угодно, лишь бы перестать думать о своем прошлом и будущем. О настоящем, конечно, тоже. Я существовала по расписанию, как робот. Не оставалось ни времени, ни сил на самокопание.

– Яна?

Я подняла голову и посмотрела на Константина с мольбой во взгляде. Ты хорошо чувствуешь меня, ты понимаешь…

– Давай встретимся раньше, – он неуверенно потеребил воротник пальто, – и пообедаем. Как насчет итальянской кухни?

Читает мои мысли! Насквозь меня видит!

– В два? – спросил Костя.

Вспомнив о распорядке дня свободного художника и о его любви к ночному образу жизни, я поняла, что он идет на великий подвиг, предлагая встретиться днем, поэтому поспешила согласиться.

– С удовольствием. Запиши мой номер.

– Отлично. – На его лице сверкнула полуулыбка. – Тебя проводить?

– Нет. – Щеки вновь начали пылать, и я помотала головой. Изумилась, что за меня говорит не страх, а кокетливое смущение. – Мне недалеко. Спасибо… Спасибо за встречу. И за приглашение пообедать.

– Не только пообедать. Тебя ждет свободный вечер. – Он рассмеялся каламбуру. – Оденься удобно, – кивнул на мои деловой наряд и высокие каблуки.

Я улыбнулась в ответ. Почему прощаться так сложно?

Константин неловко помахал и зашагал прочь, напевая очередную песню Bon Jovi.

Осень, 2016. Москва

– Every time I look at you, Baby, I see something new. That takes me higher than before. And makes me want you more^[18], – пел я, направляясь прочь от моста.

В голове калейдоскоп из воспоминаний. В груди – что-то горячее.

Я едва не поцеловал Яну! В губы! И все-таки поцеловал – в щеку!

Эй… прием! Она – способ выйти из творческого кризиса. Она – муза. Она – не та девушка, которую можно целовать.