Когда я толкнула металлическую дверь, меня встретил полумрак. Я огляделась: шест на круглой тумбе, диван с бархатной обивкой, неоново-розовая подцветка по всей комнате и зеркальный потолок. Как в старые добрые… На диване сидел мужчина, но его верхняя часть скрыта в тени. Я видела только ноги в темных джинсах и край белой рубашки. Белая… Хм. Я присмотрелась: маски не было. Все-таки не Джерад?

Из колонок гремела песня «What I Want» группы She Wants Revenge.

У меня кружилась голова от душного помещения или выпитого коктейля. Я понимала, дерзость может плохо кончиться, но выпалила:

– Особенный? Нет. Вали!

«Когда-нибудь, девочка, ты проснешься, и меня не окажется рядом, чтобы смягчить падение или после него отказаться от тебя»^[33].

Сквозь музыку – смех: бархатный, волнующий и… знакомый? Мои ноги одеревенели. Нет… Этого не может быть.

«Тебя ведь не убьет, если покажешь свою мягкую сторону? Она такая привлекательная и чувственная, что я непременно возбуждаюсь».

Незнакомец подался вперед и вкрадчиво сказал:

– Привет, Аристель. Меня огорчает твое поведение. Отправимся в прошлое? Я вновь буду твоим клиентом, но не убегай в слезах. Выполни работу. Ты рада вернуться сюда, верно?

В его пальцах тлела сигара, и я закашлялась, отступая назад.

– Зачем ты… что тебе… что нужно, Стивен? – Я споткнулась о ворсистый ковер, упала и сняла обувь – танцевать перед ним я не буду!

«Разве не этого ты жаждешь? Возбудить меня?»

Он затушил сигару о пепельницу и встал. Атмосфера – сочетание прокуренного воздуха, далекого шума битов, полумрака – это будто сделало Стивена особенно сексуальным и опасным. Он возвышался надо мной. Глаза потемнели, придавая зеленому цвету змеиный оттенок, рукава закатаны, обнажая татуировки, а губы изогнуты в кривой усмешке.

– Отойди, – потребовала я.

Почему у меня затвердели соски? Почему сижу с горящими бедрами?..

Стив наклонился. Когда его ледяные руки обхватили мою талию, дыхание вконец сбилось. Он заставил меня подняться. Оценил взглядом. И этот взгляд едва не довел до исступления. Бежать… Бежать, пока не поздно.

Я на ковре. Темнота. Я у Стивена на коленях. Провалы в памяти? Откуда? Что со мной? Растеряна. Заинтригована? Прижата к его каменной груди. Рэтбоун, не скрывая техасского акцента, сказал:

– Довольна, Аристель? – Шлепнул по бедрам. – Таким ты мечтала меня увидеть? – Он пытался придать голосу пьяную интонацию. Был трезв и попросту лгал. Во второе очень хотелось верить.

Сбросил меня на пол, и я оказалась напротив его ширинки. Что он себе позволяет?! Пробовала встать. Ноги не подчинялись. Что со мной?! Подняла руку, но кисть осталась на полу. Что-то не так…

Стивен опять поднял меня, как марионетку.

– Что скажешь?

– А что ты хочешь… услышать? – прохрипела.

Опять усадил к себе на колени. Какого черта? Это не смешно. Желание росло против воли: его член напрягся, и от трения в моем белье скапливалась влага, а клитор пульсировал. Стивен… Властный. Подчиняющий. Страсть на грани жестокости. Он принял свою темную сторону? Новый Стивен будоражил и пугал в равной степени.

– Давай.

Прижал так сильно, что я оцарапалась о пряжку ремня. Надоело быть хорошим парнем? Сдержанным. Правильным.

– Твоя работа – давать. И употреблять наркотики. Я прав? Ариэль.

Это не повод смешивать меня с грязью! Почему не оставит в покое?

Она вернулась из Нью-Йорка!

– Довела София, и ты пришел выместить злобу?

– Повторить громче? – Его голос скрипнул, как шины на скорости. Стивен схватил мою шею, как тогда, в душевой, но не отнял руку в стыдливом испуге, а сдавил пальцами: – Действуй!

– Зачем? – Глаза щипало от слез. Я сидела на его коленях, плотно прижатая, и подцепляла пуговицы рубашки. – За что ты так?

Рэтбоун долго не отвечал. Когда рубашка была расстегнута, он сказал:

– Я просил не делать глупостей.

– Это мое дело.

Красивое лицо исказилось, словно в разбитом зеркале.

– И мое тоже. Я обещал заботиться о тебе. Но ты… непослушная. Ты всегда была такой… упрямой.

Стивен тянул время. Он идеально воссоздал тот день в приват-комнате, когда я не знала, что это он, и принялась делать свою работу – грязно, пошло. Он хотел напомнить, к чему я могу вернуться совсем скоро. А я думала: хочу его. Мое тело руководило разумом, требовало разрядки.

Я целовала Стивена в шею, поднимаясь губами к его колючему подбородку. Возбуждение волнами расходилось по бедрам. Стивен прав – я упрямая, и он всегда шел у меня на поводу. Рассудок словно помутился. Контроль потерян. Что… когда… Коктейль Джел! С чем-то запрещенным. И Neon Cloud усугубил ситуацию. Смогла бы я устоять, будь я трезвой? Сердце отчаянно билось. Какая разница? Стивен Рэтбоун – мой главный наркотик. Стивен Рэтбоун, принявший свою тьму, – моя погибель.

И лети оно все к черту.

Стивен резко отвернулся, и я ударилась лбом о спинку дивана. Ощутила не только пустоту, но и обиду.

– Твои губы мне нужны не для этого.