– Ты врешь. – Асоль накинулась, опаляя меня дыханием. Крепкие сигареты, арбузная жвачка, духи Dolce & Gabbana. Дешевая подделка духов Софи Штерн – я дарил оригинал. Асоль – дешевая подделка моей Ари.

– Мне тоже больно, – выдохнул я в губы огненной красавице. Второй рукой коснулся ее груди: упругая, мягкая. – Очень больно…

Звон разбитой бутылки – и боль мы топили в поцелуях. Я снял с Асоль майку, расстегнул джинсы. Под подошвами ботинок хрустело стекло, в воздухе пахло спиртом. Вот бы кто-то швырнул спичку… Я целовал Асоль, и она жадно отвечала. Сброшенное наспех пальто, оторванные пуговицы рубашки, приспущенные брюки; мокрые тела, скрипучее кресло, громкие стоны.

– Ни черта не стало легче, верно, Стивен? У тебя даже не встал.

Искусанные губы Асоль перестали казаться вишней. Уйди, просто уйди. Я зачесал волосы, которые прилипли ко лбу, и потер подбородок – щетина колола пальцы. Наступил на стекло. Черт, зря разбил бутылку.

– Ари лучше. Она предала тебя, но все равно лучше. – Асоль натянула джинсы: научись, мать твою, подбирать одежду по размеру.

Я зевнул. Развалился в кресле со штанами на щиколотках. Сожалел, что бутылка разбилась. Бурбон был хорош. А то, что после Ари мне не удается никого трахнуть – это мелочи.

– Пустота стала острее, да?

– Да.

– Иди на хрен, Стивен! – выпалила Асоль. Серые глаза вновь покрылись ледяной коркой. Уже я-то знаю: самый плотный на вид лед крошится быстрее. – Козел поганый. – Асоль вихрем пронеслась мимо и исчезла за грязной простыней.

Ровно неделю я не видел Аристель.

– Почему ты остановился?

Я лежала на заднем сиденье «Порше» и с трудом дышала. Задрана майка, спущены брюки. На груди и бедрах – красные следы, они станут багровыми синяками. Царапины на животе пощипывали от воздуха кондиционера. Больно глотать после пальцев на шее.

Сейчас все случится. Я дала согласие.

Но Джерад убрал руки. Он не расстегнул ширинку, не достал из джинсов футболку. Он сидел и смотрел на полуголую меня.

– Неинтересно, – спокойно ответил и перебрался на водительское место. – Трахать безвольную девчонку. Одевайся.

Я на дне и не хочу всплывать. Я на диване в неубранной комнате, смотрю в потолок и киваю в такт электронной музыке. Волосы грязные, лицо сальное, халат воняет. Когда я последний раз была в душе?

Трэвис принял меня на работу, а я игнорирую звонки, много сплю, мало ем, смотрю телевизор и слушаю музыку. Зачем что-то делать? Куда-то стремиться? Моя жизнь бессмысленна.

Скрипнула входная дверь.

– Ты что устроила?

– Ничего, папуля. – Я перекатилась на другой бок.

Джерад выключил музыку и загородил собой беспорядок на столе. Я цокнула языком – потом уберусь! От пересыпа голова чугунная.

Я сфокусировала взгляд: Джер чертовски горяч в деловом костюме. Когда мы переспим? Вне клубных рейвов он меня не трогает. Ему противен мой внешний вид? Ну пусть достает наркотики посильнее.

– Принес?

– Немного. Ты скоро с кровати встать не сможешь.

– Благодарю за заботу, – съязвила я, демонстративно вскочив с дивана – и тут же села обратно. Виски пульсировали, и я застонала. Андерсон не замечает – я уже не встаю с кровати! Или с дивана. Или со стула. – Дай наркоту, мне через полчаса в клуб. – Странно называть Cotton Candy клубом.

Джерад скривил губы – все-таки волнуется? Он высыпал на журнальный столик красно-белые таблетки.

– Колеса? – Меня затрясло, а в глазах на несколько секунд потемнело. От ярости я закричала: – Ты издеваешься?! Ты, блин, издеваешься?! Так ты меня любишь, сволочь?!

Джерад дернул меня за локоть, прежде чем я смахнула таблетки.

– Будешь характер показывать – ничего не получишь.

Я зарычала или застонала – выдавила что-то жалкое. Взяла одну таблетку, покрутила, повертела. Разве я – убогий клубный торчок?

– Нет! – Моя рука дрогнула, и таблетка выпала. Укатилась под стол. Я заревела, будто кто-то нажал на кнопку. Нечестно! Несправедливо! – Я хочу нормальную дозу! – Топала ногами, выла, куталась в халат. Меня знобило, по лицу размазались сопли. Я упала на колени и вцепилась в штанину его брюк: – Джерад, ты подсадил меня снова, дай мне больше! Дай!

– Мы глотаем таблетки почти каждый день, ты в своем уме?

– Мне надо… – Я трясла его, как ребенок, и всхлипывала.

Он секунду медлил. В болотных глазах что-то мелькнуло… Торжество? Восторг? Нет. Это презрение к наркоманке.

– Иди к своему дилеру и попроси. – Джерад отдернул штанину, тогда я уцепилась за его рукав. – Совсем уже… – Он пихнул меня, и я стукнулась о диван. – Смотреть противно!

Хлопнула дверь.

Я закричала. Мне надо. Надо. Надо! Мое топливо, мой смысл… Я взяла со стола таблетку. Проглотила. Взяла следующую. Пять таблеток спустя меня начало мутить, и я выблевала наркотики в туалет. Там же упала на пол, царапая стену, ломая о плитку ногти. Таблетки не для меня. После них тянет танцевать, а танцевать я и так люблю, или хочется заняться сексом, а Джерад считает, я не готова к близости.