Андерсон не успел договорить. Я вцепился в его куртку и замахнулся для удара. От ярости пересохло во рту. Как он смеет?! Я тряс сукиного сына, собираясь впечатать кулак ему в морду. Он не знал Аарона!

– Эй, остынь. – Джер зажал в зубах сигарету и выставил руки вперед. – Твой друг был болен и нуждался в помощи. А девчонка села тебе на шею.

И как это понимать? Я отпустил воротник куртки и вопросительно уставился на друга.

– Скажу, как это выглядит со стороны, – медленно начал Джерад. Он знал: если я на взводе, вопрос времени, когда я взорвусь. – А ты это… не срывай злость на мне и не порть товарный вид. Окей?

– Окей, – нетерпеливо бросил я. – Говори.

– Итак… В кого ты, мать твою, превратился?! – размахивая сигаретой, заорал Джерад. – Ари то, Ари се. Молчу про контракт. Ты ходишь по тонкому льду, Рэтбоун! Помнишь, кто ты? У тебя карьера. Друзья. Поклонники. Ты звезда! А она? Кто она такая? Ничего о ней не знаешь, а малышка Ари и не собирается рассказывать о трудном детстве. Или какие проблемы заставили ее поставить цель «хочу спать со знаменитым музыкантом»? – Джерад кинул окурок на асфальт и пошел к зданию. – Будь я девчонкой, – сказал он напоследок, – тоже выбрал бы путешествовать по миру с вокалистом рок-группы, а не учить уроки.

Ну уж нет. Ари совсем не такая!

Догнав Джера, я дернул его за плечо.

– Еще? – спросил друг.

Он сверкнул болотными глазами, оскалился и схватил меня за воротник, как я его минутой ранее. Но бить меня Джерад не собирался. Вместо этого он молча впихнул меня в комнату отдыха на первом этаже, и я приземлился на белый диван. Джерад встал напротив, хищно ухмыляясь.

Его слова хлестали, словно ветки:

– Правды хочешь? Всем плевать, что ты счастлив. Сюрприз! Нет, не плевать: они не хотят этого. Особенно твои фанатки.

– Эм… – протянул я. – Ты обдолбался? Что несешь?

Джерад рассмеялся. Из-за плохой работы кондиционера капли пота бежали по его вискам и острым скулам. Я вытер свое вспотевшее лицо. Мне чертовски не нравился этот разговор. Но встать и уйти я не мог – друг словно умел гипнотизировать, и мне было любопытно, что он придумает.

– Да-да, – торжествующе говорил Андерсон. – Все потому, что это конец. Для них конец. Рухнувший мир, разбитые мечты.

– Они когда-нибудь разлюбят меня!

– И на смену им придут другие. Ты секс-символ. Тот, на чьи плакаты дрочат, тот, о ком сочиняют фанфики. Те пошлые истории о сексе в первую ночь знакомства…

Я сглотнул.

– И для всех лучше, чтобы все оставалось так, как есть. Намного дольше.

– Но…

– Повзрослей уже! Фанатки любят тебя, ведь ты картинка. И все они эгоистки: верят, что именно одна из них та… – Джер махнул рукой. – Ну, ты понимаешь…

Я отказывался понимать, сидел и крутил кольцо на указательном пальце. Да, я слышал признания в любви, видел преданность в глазах девушек, а моя легенда о романтике неплохо поднимала продажи. Но разве когда человек любит, он… не будет счастлив, если предмет воздыхания счастлив? Я же не умираю, в конце концов.

– Им хочется верить в твою неприкосновенность. И твоей деве в беде – тоже. Одно разбитое сердечко не стоит десятка.

– Сердечко?

– Думаешь, когда она осознает твои слабости и недостатки, ты будешь ей нужен? Обычный человек, Стив из Техаса.

– Чушь, – отрезал я. – Ари отличается от них.

Джер вновь рассмеялся: едва приподняв уголки тонких губ, снисходительно. Придвинувшись ближе – я унюхал запах сигарет и терпкого одеколона – он вновь заговорил:

– Вся их любовь сводится к животной потребности. А их влажные мечты…

Я отвернулся.

– Нет-нет. – Он щелкнул длинными пальцами перед моим носом. – Смотри, слушай.

– Что слушать?! – рявкнул я. От злости мне стало еще жарче. – Бред психически больного? Тоже мне, философ.

– Я не прав? Да, тебе плевать на фанаток, но они – прибыль. А ты – товар. Не поэтому ли девчонка сразу прыгнула в твою кровать?

Прежде чем я успел ответить, Андерсон навис надо мной и с придыханием зашептал:

– Как она повторяет? «Трахни меня, Стивен Рэтбоун. Трахни меня, вокалист Grape Dreams. Ты идеален. Трахни, трахни…»

– Отвали! – Я со всей силы толкнул его в грудь. – Придурок!

Джерад загоготал, прислонив ладонь к грудной клетке.

– Подумай над моими словами. – Он за секунду стал серьезным, подмигнул мне и вышел из комнаты.

Я остался на диване, нервно зачесывая назад волосы. Джерад циник, но благодаря ему и Марти группа уверенно идет к успеху. Ари – луч света. Почему мне всегда приходится выбирать? Ах да, я же звезда.

Утром следующего дня Ари протирала пыль с моего синтезатора.

Квартира в Лос-Анджелесе мало отличалась от квартиры в Сан-Диего. Двадцать девятый этаж, светлые тона. Но хранила много воспоминаний: попытка съехаться с моделью, вечеринки, одиночество… Мне нравилось, что Ари сделала квартиру уютнее и стерла все, что было до.