Днем она покинула меня, и я решил, что хуже быть не может. Вечером Ари позвонила и сказала одно слово. Вернее, имя – «Адам». Я подумал, что она напилась и звонит из мотеля: пожалела о своем уходе. Но ее крик, полный боли и страха, убедил: к сожалению, она влипла в более опасную ситуацию, чем пьяная истерика. Уже знатно надравшись бурбоном, я физически не смог бы вести машину, а ждать такси не было времени. И я не нашел варианта лучше, чем позвонить Джераду Андерсону. Он последний человек, который рад составить мне компанию, но остальные участники группы уехали в Эл-Эй, а Шон, успокоив Ари, спешил на самолет.

Пару раз в глазах темнело, и я боролся – с усталостью, с алкоголем в крови. Спотыкаясь на ровном месте, я кое-как выбрался из квартиры. Около минуты соображал, что нужно сделать, чтобы закрыть дверь, и еще пять, где лежат ключи; вспомнил – на тумбочке. Пришлось вернуться. Наконец я вывалился из здания на улицу. Свежий воздух прояснил мысли.

Джерад в ветровке на голое тело и спортивных штанах ждал в машине. Он зевал, нетерпеливо стуча пальцами по рулю. Я подошел к автомобилю и плюхнулся на соседнее от водителя сиденье.

– Аккуратнее! Только из ремонта забрал! – возмутился Джерад, когда я хлопнул дверцей его «Порше».

Идиот. Срал я на твою машину.

Я продиктовал адрес Адама. Надо было прибить его!

– Я жду объяснений, Стив.

Всю дорогу я молчал, делая вид, что вожусь с застежкой ремня.

– Ари…

Джерад резко затормозил. К счастью, мы приехали. Обычный дом. Обычный район. Тревожно из-за всего обычного.

– Эта… которая… Нет! Черт! Нет!

– Не веди себя как идиот, – попросил я, выбираясь из «Порше».

– Ты разбудил меня, чтобы забрать обиженную подружку?! Отлично! – Андерсон нервно засмеялся. – Потом будешь говорить, что она не мешает твоей карьере. И ты чуть не угробил мою машину из-за нее. Опять!

Я до темноты в глазах втянул воздух – «забота» друга мне надоела – и прижал Джерада к сиденью. Он испуганно схватился длинными пальцами за мое запястье.

– Лучше для тебя, если, когда я вернусь, ты будешь здесь.

Джер открыл рот, чтобы возразить, но я опередил его:

– Она может умереть. И, кажется, я ее люблю. Вот такое дерьмо.

В квартире Адама много крови. Его руки, пол, стены. Почему я не убил его? Мудак. Я бил Адама, приумножая количество крови в квартире, и боялся подойти к Аристель. Кровь везде, перемешанная с битым стеклом и разорванной одеждой. Адам притих, перестал молить о пощаде. Тогда я присел перед Ари, потрогал ее голову: темно-коричневая струйка вытекала из разбитой губы, затылок в крови, волосы липкие и теплые.

…Крики, неразбериха, паника. Не мог дать вразумительный ответ, почему повез ее в больницу, почему не позвонил 911. Похоже, я рехнулся.

Врачам не сразу удалось оттащить меня от Ари. Боялся, разожму пальцы – она исчезнет. Ха, не хотел привязываться. Не хотел влюбляться. А получилось… Думаю о ней постоянно: «Ари, Ари, Ари…»

Не понимаю, как уговорил врачей не делать мне укол успокоительного. Джерад орал что-то, я попросил его уехать, сказал: «Справлюсь сам». Потом в коридоре я едва держался, чтобы не зайти в палату. Завтра журналисты с удовольствием напишут: почему вокалист Grape Dreams оказался в больнице? Плевать. Извини, Шон.

Из палаты вышел врач. Поправив очки, он устремился ко мне.

– Что с ней? – Халат слетел с плеч.

– Сотрясение мозга, мистер Рэтбоун. Небольшое. Мисс Тешер очень везучая: пара синяков и царапин, через неделю не вспомнит о случившемся.

– И… – Я замолчал.

Очевидно, что Адам собирался сделать… или сделал. Если сделал, то не знаю, как буду жить дальше – я отпустил ее, позволил уйти, я позволил этому случиться.

– Изнасилования не было, – понял врач. – То есть… не было доведено до конца.

Нащупав руками кресло, я рухнул в него и потер переносицу.

– Могу я забрать Аристель домой? Прямо сейчас?

Машинально достал бумажник. Не видел, сколько купюр отдал. Мне нужно, чтобы Ари была рядом. И надеюсь, ей тоже.

Я очнулась в том же положении, в каком уснула днем ранее. Встреча с Адамом казалась ночным кошмаром, будто Стивен не напивался и не признавался мне в любви, а я не уходила и не была в смертельной опасности.

Почему-то я оказалась не в больнице, а в квартире Стивена. Я тщетно пыталась вспомнить. Звонок. Он ответил. Удар. Темнота. И глаза. Зеленые глаза! Они стали проводником и осветили тьму, едва не поглотившую меня.

– Как ты?

Стивен застыл на пороге спальни, подперев плечом дверной косяк. Только из душа: капли воды стекали с волос, оставляя на обнаженной груди сверкающие дорожки и разбиваясь о края полотенца. Аромат его геля для душа, моих духов с малиной… Все так привычно… и так больно.

Прокашлявшись, Стивен медленно подошел к кровати.

– Ари…