Я оглянулась: два стула, стол накрыт белой скатертью, кругом свечи, а из динамиков CD-центра звучит тихая инструментальная музыка. У меня перехватило дыхание от восторга: из-за миллиона огней Лос-Анджелес напоминал сверкающее полотно. На черничном небе сияла полная луна.

– Стивен, я не знаю, что сказать! Это волшебно.

– Ничего не говори. – Он дерзко вскинул бровь. – Поцелуй меня.

Я повиновалась. Углубив поцелуй, Рэтбоун запустил ладонь мне в волосы. Закрыв глаза, я в деталях запомнила эти минуты, не догадываясь, что скоро воспоминания будут согревать меня ночами.

– Спасибо, – прошептала я, когда Стив отодвинул для меня стул.

От холодного ветра кожа покрылась мурашками, и Стивен заботливо накинул на мои плечи свой пиджак. На нем осталась белая рубашка (кажется, ее я стащила в первый вечер) и аккуратно повязанный галстук.

Стив приподнял крышки, и я увидела пасту с морепродуктами.

– Изумительно! Волшебный вечер!

Настала очередь Стивена краснеть. Он взъерошил волосы и взял с подноса бутылку красного вина, разлил по бокалам.

– Вот почему ты был такой… не такой. – Я сделала глоток. – Боялся, сюрприз раскроется?

– Да, – быстро ответил Стивен и отвел глаза. – Запомни, – он сосредоточился на своем бокале, – запомни этот день. Меня, тебя, нас. Никогда не забывай: все было по-настоящему.

От счастья было трудно дышать, словно внутри рос воздушный шарик. Мне хотелось не искать подтекст в его словах, а наслаждаться вечером.

Когда Рэтбоун окликнул меня, его голос звучал застенчиво. Сегодня точно день сюрпризов! Я подняла глаза, играя с тонкой ножкой бокала, а Стивен вытащил из кармана коробочку из красного бархата. Положил на стол. Он хочет сделать мне предложение? Так скоро? Кровь застучала в висках.

– Стивен…

– Открывай.

В ушах шум, на языке «да». Я открыла коробочку.

– Да!

– Что «да»? – не понял он.

Я перевела взгляд на содержимое: браслет из белого золота, на ремешке гравировка: «Ари». Щеки запылали.

– Тебе нравится подарок?

– Очень! Я много выпила и запуталась в словах, – как можно непринужденнее ответила я. – Спасибо, Стивен! – Вскочив с места, я чмокнула его в щеку. А, вернувшись, допила бокал вина, чтобы приглушить стыд.

– Для первого подарка хватит, – рассмеялся Рэтбоун.

– Знаешь, что… – хитро начала я, пытаясь скорее забыть свой позор.

– Что? – заигрывая, спросил он.

– Танец?

Из динамиков играла одна из моих любимых песен: Reamonn – «Star».

Дьявольский огонек блеснул в его зеленых глазах. Рэтбоун кивнул и закружил меня в танце.

Балкон. Шум улицы перебивает мысли. Ари раскинула руки вдоль перил и смотрела вдаль. Я подошел к ней, зажал между пальцами сигарету, обнял. Малина… Карамель… Влюбленность.

– Жарко, – сказала Ари. – А ведь ноябрь.

– Привыкнешь, – быстрее, чем подумал, ответил я. И вновь завел надоевшую мне самому пластинку: – Есть же шанс, что ты вернешься в Москву и продлишь визу? Или приедешь снова, через год…

Волоски на руках Ари встали дыбом. Лицо побледнело. Она прищурилась, словно дикая кошка, и отчеканила:

– Нет. Туда я не вернусь.

– Упрямая, – попытался пошутить я.

Ари отстранилась. Обняла ладонями плечи и ушла в комнату. Ничего нового. Я проводил ее взглядом, безнадежно вздохнул.

Если ты не откроешься мне, Ари, если мы не поймем, что делать, новую осень ты встретишь не здесь, не со мной. От этих мыслей горько. Но что я мог сделать? Я обещал бороться, но вновь и вновь натыкался на стену.

Вчера я устроил красивое свидание на крыше. Помнил, что Ари мечтала посетить высотку в Сан-Диего, и надеялся, что ночной Лос-Анджелес ей понравился. Я хотел, чтобы Аристель помнила обо мне что-то хорошее. Ее чувства неистовы и чисты, она влюблена впервые. А я честно пытался относиться к отношениям, как к легкому роману. Через три месяца Ари уедет, вернется в свою жизнь, найдет подходящего парня. Я же буду помнить ее, как свою музу. И будь я циником, подобно Джераду, проблем бы не возникло. Но я привязался. Какое у нее прошлое? Что она планирует делать? Не будет же она вечно прятаться в квартире и танцевать у зеркала?!

Сомнения портили идиллию. Ари нечего терять. А у меня на кону все.

Надо посоветоваться с Джерадом.

– Я не могу ее бросить.

Джерад приподнял воротник куртки, спасаясь от ветра. Посмотрел искоса: ты серьезно? И затянулся сигаретой.

Мы курили у входа в студию. Я открывал душу, а Джерад, как обычно, в нее плевал. Но сейчас его цинизм был полезен.

– Я спас ее дважды… трижды, – объяснил я. Пальцы озябли, и, докурив, я спрятал ладони в карманах куртки. – Ари из-за меня приехала, из-за меня осталась…

– Стив… – Джерад поморщился, словно от боли, и потрепал меня по плечу. – Она не Аарон. Не нужно перекладывать одну трагедию на другую…