Я подумал о своем предыдущем визите в Нью-Йорк: предрождественская ночь в ресторане Адаларда Биттнера, снегопад, алкоголь и рыжие локоны Патриции Болдуин, блестящие в рассветном солнце. Наша общая тайна. Пат не стеснялась судить мой образ жизни, но легко разделила со мной постель. Все вышло на редкость… естественно.
Минуло три месяца, а я до сих пор вспоминал ту ночь. Я не солгал: впервые мое удовольствие не было связано с тематическими практиками. Наверное, оттого и врезалось в память то событие.
Где же Патриция Болдуин сейчас?
Ответ я узнал быстрее, чем мог себе представить.
– Не ожидала тебя здесь увидеть.
– Будто бы это должна быть моя фраза.
Изумрудные глаза, из-за которых я и прозвал ее Кошечкой, стали больше. Патриция резко отдернула занавес, и пару секунд я пялился на бордовый бархат. Мне не показалось. За ширмой была мисс Болдуин. Она стояла в нижнем белье и с халатиком на плечах. Она. Снимается. В порно?!
Любопытство разгорячило кровь не хуже адреналина. Я сделал шаг вперед, но симпатичная брюнетка, координатор съемок, меня окликнула:
– Режиссер здесь. Приступим?
Коснувшись бархатного занавеса, я провел пальцем вдоль ткани, словно очерчивая изгибы Патриции. Что ты тут делаешь… Я заинтригован.
– Мистер?
Я обернулся. Послал испуганной девушке улыбку.
– Иду, – щелкнул ее по курносому носу. – Мастер, а не мистер.
– Извините, – брюнетка зарделась, – я не… не очень разбираюсь… во всем… этом.
– Разумеется. Иначе зачем бы вы меня позвали?
Несомненно, я был рад: кто-то в порнобизнесе относился серьезно к БДСМ-съемкам, а не пытался паразитировать на стереотипах… Когда мы прошли в соседний зал, я увидел Андреевский крест и скамью для порки. Актриса – худая блондинка со стрижкой каре – сидела на коленях и держала в зубах шарик-кляп. Я прищурился: на девушке накладки на соски из искусственной кожи. М-да, безвкусица. Мог представить, что будет дальше: по сценарию актрису изобьют и поимеют в жесткой форме – все на потеху публике. Никакой психологической подготовки до, никакой заботы после. Ей хотя бы хорошо заплатят?
Режиссер, пузатый мужчина с грязными темными волосами, поприветствовал меня взмахом ладони.
– Здрасьте. Объясните, как связать и закрепить ее, чтобы она потом могла ходить, – он кивком указал на актрису, а следом – на моток джутовой веревки, – у нас планируется вторая съемка в другой локации.
Секунду я медлил. Не мой профиль. Дерек разбирался в связывании лучше, чем я. Но ему, в отличие от меня, не нужны деньги настолько, чтобы он прыгал на задних лапах перед дилетантами.
– Да, кстати! – режиссер поиграл бровями. – Как считаете, сможем засунуть ей в задницу эту веревку?
Я отпрянул. Странно, что меня ужаснула чужая жестокость, но я вспомнил Патрицию… Как сентиментально – думать о чьей-то безопасности вне игровых сессий. А главное, абсолютно бессмысленно. Патриция не решится на подобное. Обычно мне хватало пары минут наблюдения за человеком, чтобы понять – способен он войти в Тему или нет. Патриция, с ее дерзким характером и нетерпимостью к насилию, не стала бы хорошей сабой[6]. «Тем приятнее ее заставить», – мелькнуло в голове. Я вспомнил наш пьяный секс. Воспоминание отдалось пульсацией в члене.
– Нет, нельзя, – ответил на вопрос режиссера. Или на свою фантазию? – Это глупо. Приступим?
Режиссер демонстративно обиделся: взмахнул руками, словно дива.
– Приступайте, сэр.
Игнорируя его сарказм, я прочитал ассистентам-парням инструкцию о правильном связывании нижней – они в точности повторяли мои команды, оплетая ноги и руки актрисы грубыми веревками. Лекция отскакивала от зубов, поэтому мысли то и дело возвращались в соседний павильон. Дверь была открыта, и я посматривал на плотный занавес. Из колонок звучала агрессивная рок-музыка, и я не слышал стонов. Но Патриция же не могла прийти просто так. Зачем она в студии? Провести расследование? Написать статью? Кошечка похожа на борца за права всех-всех-всех. На кого она училась? Я напряг память, но не смог вспомнить.
– Сэр, два пальца или один проходят между веревками и кожей?
– Два, – ответил я машинально. – Что за сцены снимают в соседнем зале?
– Ваниль с Хогартом, – ответил парнишка. Он так старательно оплетал веревкой блондинку, что от меня не укрылось: параллельно он и лапал ее. – К Хогарту начинающие идут. Так, опыта набраться. Денег там не заработать.
Начинающие…
Патриция – актриса в фильмах для взрослых. Любопытно.
Спустя полчаса я вышел на улицу и чиркнул зажигалкой. Сигаретный дым проник в легкие, из горла вырвался стон. Блаженство. Дерек считал, что Доминанту следовало избегать любых вредных привычек, дабы не становиться рабом своих желаний, но… Я сделал сильную затяжку, выдохнул кольцо дыма и пробормотал:
– Но ты, Дер, стал рабом самой вредной привычки – привязанности.
– Как вам может нравиться то, что сегодня было?
Брюнетка. Координатор съемок.
Я щелкнул пальцами:
– Дана?