Гарро и я собирались позавтракать в закусочной Стеллы, чтобы избавиться от остатков похмелья. Я держала большую руку Зи, хотя все на Главной улице останавливались, чтобы поглазеть на хорошую девочку Луизу Лафайетт, идущую рядом с печально известным Зевсом Гарро. У меня поднималось настроение от того, что я могла так оскорбить их чувства, поэтому я часто останавливала своего мужчину, чтобы крепко поцеловать его, просто чтобы услышать вздохи оскорбленных горожан.

Кресс пыталась убедить меня, что сатана был самым популярным персонажем в истории письменного слова.

— Серьезно, ты должна это прочитать. Честно говоря, я подумываю о том, чтобы сделать это обязательным семейным чтением, — заявила она с уверенностью, которая тронула меня.

У нее не было никаких сомнений в том, что мы все были семьей. Кинг был ее мужчиной, я была девушкой Зевса, и поэтому мы были частью клана Гарро.

Эта мысль согрела меня так, как никогда не согревала жизнь Лафайетта.

— Я не читаю, — заявила Харли— Если только это не журналы.

Кресс ахнула и в агонии прижала руку к сердцу. Харли хихикнула.

— Сатана надирает задницу, — решил сказать Мут.

Мы все уставились на него на секунду, удивленные тем, что он заговорил, и еще больше удивленные тем, что он прочитал такую трудную книгу.

К моей бесконечной радости, он покраснел и посмотрел на меня, чтобы объяснить:

— Кингу понравилось, поэтому я прочитал это.

Его лучший друг обнял его за плечи, потому что именно так он вел себя, близко и непринужденно, даже с человеком, который не любил, когда к нему прикасались.

— Я, блять, согласен. Сатана — это дерьмо. И если кто-то и должен прочитать это, то это ты Харли

Она закатила глаза.

— В отличие от тебя, я не пытаюсь залезть Кресс в штаны, так что я пас.

Все мы, даже Мут, рассмеялись.

Кинг самодовольно улыбнулся и подхватил Кресс под другую руку.

— Кто сказал, что я все еще пытаюсь?

Настала очередь Кресс закатить глаза.

— В ту секунду, когда ты перестанешь пытаться, я уйду.

Кинг подмигнул мне, совершенно невозмутимый угрозой.

— Она полное дерьмо. Вытатуировала мои гребаные слова на своей коже. Она знает, что она моя на всю гребаную жизнь.

Я, как всегда, рассмеялась над их подшучиванием и начала разворачивать вишневый леденец. Я с женским удовлетворением заметила, что горящий взгляд Зевса сразу же остановился на моих губах. Я притворилась, что не замечаю его, перекатывая круглое красное лакомство между губами, а затем с силой втянула его в рот.

Он тихо застонал, и моя рука убралась, чтобы он мог засунуть ее в задний карман моих джинсов и сжать мою задницу.

Я была так отвлечена его злой ухмылкой, что не заметила, когда мы все остановились перед парикмахерской Кости. Только когда зазвенели колокольчики над дверью, когда мы вошли в старомодное помещение, обшитое деревянными панелями, я остановилась, чтобы осмотреться.

Повсюду были братья. Мужчины в кожаных костюмах, с длинными волосами и бородами, выглядевшие дерьмово с похмелья, потому что это был первый день Нового года, и они оторвались так, как умеют веселиться только настоящие бунтари накануне вечером.

Я нахмурилась, глядя на них всех.

— «Стелла» находится дальше по улице, — сообщила я им.

— Ничего смешного, — заявил Нова, поморщившись и придерживая свою красивую голову с того места, где он полулежал в кресле. — На самом деле, ни хрена не говори, если это абсолютно необходимо.

— Слишком сильно приложился к бутылке прошлой ночью? — Кресс рассмеялась над ним.

Он ухмыльнулся.

— Две бутылки "Патрона" и пара близнецов из Ванкувера. Это, блять, того стоило.

— Серьезно, что мы все здесь делаем? — спросила я, поворачиваясь к Зевсу, потому что он демонстративно молчал.

Он уставился на меня, скрестив руки на груди и расставив ноги в ботинках, как генерал, собирающийся отдать приказ о начале войны.

— Рассказал братьям, почему я отрезал свои волосы. Они здесь для того, чтобы сделать то же самое.

Я моргнула, глядя на него, и в это время навернулись слезы.

Черт, но я ненавидела плакать, но, черт возьми.

Я поднесла кулак ко рту, чтобы остановить рыдания, и снова медленно повернулась лицом к двадцати с лишним байкерам, собравшимся в комнате. Все они уставились на меня с разной степенью серьезности.

— Не пытайся отговорить нас от этого, Фокси, — проворчал Бак со своего стула. У него были жесткие седые волосы, которые он собирал в короткую косу на красной шее сзади. — Не спрашиваю твоего разрешения. Просто подумал, что ты захочешь быть частью этого.