— Исбет знала о Милли, о том, чем она является для меня. И поверь мне, она использовала любую возможность, чтобы использовать это как рычаг давления. Она бы заставила меня выбирать, Кас. Милли или ты.

Я напрягся.

— И я бы не стал полагаться на материнские чувства, которые у нее могли быть.

Его взгляд остановился на мне.

— Потому что они, как ты прекрасно знаешь, могут принести и худшие вещи, чем смерть. Так что, думаю, ты знаешь, кого бы я выбрал.

Так и есть.

Я отвернулась от него, запустив руку в волосы. Потому что я точно знал, что бы я сделал, если бы ситуация изменилась на противоположную. Черт.

— Я ненавидел это, — тихо добавил Малик. — Я знал, что ты там, рискуешь жизнью, чтобы освободить меня. Я хотел, чтобы ты вернулся домой и забыл обо мне…

— Я бы никогда не смог этого сделать.

Я посмотрел ему в лицо.

— Я знаю, но я хотел этого.

Его плечи напряглись.

— Я хотел, чтобы ты вернулся домой и жил без чувства вины, потому что тебе не нужно было бы чувствовать, что ты должен доказывать свою состоятельность, если бы я был лучшим братом — лучшим наследником.

— Малик, — начал я.

— Да ладно, единственная причина, по которой ты был внимателен на наших уроках, была та же самая, по которой ты чувствовал, что должен заботиться о Кровавой Короне. Потому что ты знал, что как только я займу трон, я начну войну и погибну сам.

— Нет, ты бы не стал, — отрицал я. — Ты не хотел войны.

— Я не хотел, но меня можно было уговорить. Ты же знаешь, Аластир бы до меня добрался, — сказал он, когда я покачал головой. — Он хотел этого задолго до того, как у нас с Ши все пошло наперекосяк. И я бы послушал. Черт, да я бы позволил ему управлять этим чертовым королевством, лишь бы я мог делать то, что хочу, а это требовало бы наименьших усилий.

— Ты не отдаешь себе должное, — пробормотал я. — Ты никогда этого не делал.

— В этом нам придется разойтись во мнениях.

На несколько мгновений воцарилось молчание, когда мы встретились взглядами. Он медленно выдохнул.

— Мне жаль, Кас.

— Не надо.

— Мне жаль. Мне жаль, что тебе пришлось в это поверить. Прости за все, что тебе пришлось сделать. За боль. За все смерти.

Его голос упал.

— За Ши.

Я закрыл глаза.

— Я бы хотел, чтобы прошлое было для нас другим, — сказал он. — Но это не так, и я не думаю, что кто-то из нас сильно изменился бы, не так ли?

Нет, если это поставит под угрозу наше сегодняшнее положение, каким бы поганым оно не было. Потирая грудь ладонью, я смотрел на брата и думал о том, что на месте Малика я бы ни черта не сделал по-другому.

Я опустил руку, вздохнув. Осознание этого факта и этот разговор не стерли всех тех неприятных чувств, которые мы оба испытывали в связи со всем происходящим. Наша ложь. Наше чувство вины. Наши промахи. Кровь на наших руках.

Но мы были братьями, и я любил этого ублюдка.

Я долго и медленно выдыхал, переводя взгляд на дверь. Когда я заговорил, голос был низким.

— Полагаю, Миллисент до сих пор не знает, что вы сердечная пара?

Внимание Малика переключилось на меня. Он покачал головой.

— Ты собираешься ей сказать?

— На самом деле, я даже не думал об этом, — пробормотал он.

Мои брови взлетели вверх. Я мог только предположить, что он имел в виду физическое воздействие, а не то, которое оставило бы на нем кровавые следы.

— Значит, я полагаю, что это «нет»?

Малик кивнул.

— Почему? — Спросил я.

Язвительная улыбка появилась.

— Потому что она меня ненавидит.

— Я не думаю, что это правда, — сказал я, скрестив руки. — Когда тебя там ранили, она…

— Это правда, — оборвал он меня. — Она ненавидит меня и имеет на то все основания.

Сначала я не знал, что на это ответить. Я не знал ни о причинах ее ненависти, ни о том, какими он их считает.

— Когда-то меня ненавидела Поппи.

— Да, но ты не делал тех вещей, которые делал я, — сказал он, прочищая горло. — В любом случае, ты должен кое-что знать. Это касается Ревенантов и Колиса.

Его смена темы не прошла мимо меня, но я пропустил это мимо ушей.

— Что?

— Каллум позаботился о том, чтобы все они знали, кто их создатель, так что те, кто был верен Исбет. Это была только верхушка. Они не были преданы Колису. А те, кого мы не смогли найти?

Глаза Малика встретились с моими.

— Они будут проблемой. Они попытаются сделать все, чтобы вернуть его к полной власти, и остановят любого, кто попытается помешать этому.

Миллисент не осталась, когда я снова вошел в комнату. Не сказав ни слова, она поднялась и ушла. По словам Киерана, она ничего не сказала, пока сидела рядом с Поппи.

Она только держала ее за руку.

— У тебя все в порядке? — Спросил Киеран, беря в руки пару чистых бриджей.