— Огонь дракенов и кровь дракенов могут убить их, — поделился он. — К счастью для нас, Милли знала, где Исбет хранит флаконы с ними. Их надо либо заставить проглотить, либо обмакнуть в них клинок или стрелу. Если он попадет в сердце или голову, то им конец. У меня сложилось впечатление, что Ривер не знал об этом — где он?

— Он забрал Малека обратно в Илизеум.

— Черт, — сказал он, подняв брови. — Он был еще жив?

— Едва ли, насколько я понял.

Я бросил взгляд в сторону коридора.

— Есть ли еще такие флаконы?

Его взгляд заострился.

— Есть.

— А знаешь ли ты или Милли, держат ли дракена, от которого Исбет получила эту кровь? — Спросил я, хотя мы и так знали. — Это дочь Нектаса, ну, ты знаешь, того здоровенного дракена.

— Я был как бы временно мертв, когда он пришел, — сказал он, и мой желудок резко скрутило.

Малик умер. Я тоже это видел.

— Значит, я не видел его в таком виде, но, отвечая на твой вопрос, я не знаю. Милли? Возможно. Было много вещей, которые ей не следовало знать, но она их узнала, но я сильно сомневаюсь, что Дракен будет в хорошем состоянии. Так что, когда пойдете за ней, убедитесь, что с вами будет еще один дракен. Они могут очень сильно подпортить жизнь Перворожденному.

— Принято к сведению, — пробормотал я.

— Удивительно, что наш отец еще не прибыл, — констатировал Малик.

— Мы его немного задержали.

— Из-за Поппи?

Когда я ничего не ответил, он рассмеялся.

— Ты тоже ему не доверяешь.

— Есть только один человек, которому я безоговорочно доверяю. Больше ни с кем не рискую.

Малик посмотрел на меня.

— Ты немного слишком опекаешь существо, которое буквально бессмертно.

То, что Поппи была Перворожденной, не означало, что она была несокрушимой. Я мало что знал о Перворожденных. Никто из нас не знал. Но всегда существовала система сдержек и противовесов. Кроме того, я не боялся, что мой отец попытается причинить вред Поппи.

Была лишь малая вероятность того, что Поппи не помнит, кто она такая, когда проснется.

— Почему у меня такое чувство, что ты чего-то не договариваешь? — Спросил он.

Я ничего на это не ответил.

— Ладно.

Малик улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз. Я понял, что с тех пор, как мы воссоединились, ни одна из его улыбок так и не появилась.

— Итак, каков твой план игры, Кас? Ты уничтожил Кровавую Корону, но о ней нет никакой информации. Только Последователи на улицах, выступающие в роли жрецов и жриц, проповедующие доброту Атлантии и их новых короля и королевы.

— Мы с Поппи не их король и королева.

Его брови взлетели вверх.

— Прости, но вы двое правите Атлантией, верно? Вы только что захватили столицу и уничтожили правящего монарха. Разве это не делает вас их суверенными правителями?

Я понял, о чем он говорит, но это была еще одна вещь, которую мы с Поппи так и не успели толком обсудить.

— Никаких решений по этому поводу не будет принято, пока она не очнется.

— Хорошо, но они думают, что вы двое — их новые правители — атлантиец и бог, между прочим. Они понятия не имеют, что она Перворожденная…

— Я знаю.

Я потер висок.

— Это мосты, которые мы перейдем, когда будем готовы.

Малик уставился на меня, а потом рассмеялся. На этот раз он напомнил мне один из его старых смехов, и это ударило меня в грудь.

Сильно.

Я прочистил горло.

— Что?

— Просто…

Остановившись, он покачал головой.

— Когда мы были детьми, ты всегда вовремя приходил на уроки. Меня приходилось разыскивать. Ты узнал, что нужно для решения земельных споров и какие культуры, где лучше растут, а я все забыл, как только наши наставники ушли. Ты всегда был бы лучшим королем, чем я.

Его взгляд вернулся к моему.

— И все же у меня сложилось впечатление, что ты не хочешь быть королем.

— Быть королем — смириться с тем, что ты мертв, — сказал я, и его рот напрягся. — Или, по крайней мере, не способен править. Так что, возможно, когда я был моложе и завидовал тому, что было у тебя, я хотел этого, но сейчас — нет.

— Но ты все равно это сделал, — тихо сказал он.

— Поппи заняла трон, — напомнил я ему. — Она превзошла всех нас. Она — королева. Я — король благодаря ей. Если бы она решила по-другому? Наши мать и отец все еще сидели бы на этом троне. Он все еще был бы твоим.

Гнев закипал.

— Черт, он мог бы стать твоим еще за много лет до того, как Поппи приехала в Атлантию, если бы ты вернулся домой.

— Я не мог.

Малик оттолкнулся от стены, в его глазах вспыхнул гнев.