— Я знаю.

Она вздохнула, оставаясь на месте.

— Я не хочу.

Я прижал ее к себе, возможно, даже слишком крепко. Слишком долго. Но мне не хотелось отпускать ее тепло и вес, потому что ощущение того, что она находится в моих объятиях вот так, расслабленно и доверчиво, вызывало целый ряд эмоций, которые нахлынули на меня быстро и сильно. Я не смог бы описать большинство из них.

Кроме одной.

Ощущение правильности.

Как будто частички легли туда, где они должны были быть, и соединились. Я знал, что это звучит фантастически и не имеет смысла, но это чувство не давало мне покоя.

— Я тоже, — признался я и отключился от всего этого.

Я умел это делать. Точно так же я поступал, когда воспоминания становились слишком резкими и мрачными. Это было похоже на разделение себя на двух людей. Был Кас. А потом был он, тот, кто контролировал ситуацию.

Я встал, осторожно поставив Поппи на ноги, но мы все еще прижимались друг к другу, наши тела были плотно прижаты друг к другу. Возможно, я не все контролировал.

Поппи отступила назад. Грудь странно впалая, я схватил ее за руку. Моя хватка была мягкой, как и мой тон, когда я говорил, но внутри? Внутри нарастали гнев и разочарование.

— Готова? — спросил я.

— Да, — прошептала она.

Я молча вывел ее из-под ивы, и мы вернулись к дорожке, освещенной лампами. В саду было тихо, только ветер шумел в ветвях и стеблях. Мы подошли к фонтану, когда до меня донесся знакомый запах.

Виктер.

Черт.

Это все, о чем я мог думать.

Черт.

Киеран был готов. Он был здесь. Мне нужно было забрать ее, но я слишком долго оставался под ивой, и теперь… теперь Виктер был препятствием, через которое я должен был пройти, и я собирался стереть хорошее воспоминание о саде, который я только что подарил Поппи, заменив его еще более ужасным, чем то, что случилось с Рилом.

Каждая частичка моего существа восставала. Я не мог этого сделать, даже несмотря на то, что сегодня ночью свернул шею одному королевскому гвардейцу. Я поступил с герцогом гораздо хуже, но я не мог убить Виктера у нее на глазах.

Черт.

Мои мысли быстро пронеслись. Ничего страшного не произошло. Просто небольшое изменение в планах. Придется забрать ее сегодня вечером, воспользовавшись дверью для слуг.

Мы обогнули очередной угол, и Поппи отпрянула на шаг, когда мы столкнулись с Виктером без маски. Я покрепче сжал ее руку и повернулся, чтобы поймать, но она уже успела встать на ноги.

— О, боги, — прошептала она. — У меня от тебя чуть инфаркт не случился.

Суровый взгляд Виктера переместился с нее на меня. Его ноздри раздувались, когда он смотрел вниз, где я все еще держал руку Поппи.

Наверное, мне следовало отпустить ее, но я этого не сделал. И не мог объяснить, почему, когда Виктер перевел взгляд на мое лицо.

Поппи потянула меня за руку, и я, не разрывая зрительного контакта с мужчиной, продержался еще мгновение, прежде чем отпустить ее.

— Пора возвращаться в свою комнату, Дева, — прорычал Виктер, повернувшись лицом к Поппи.

Она вздрогнула.

Черт. Мне это не понравилось.

— Я как раз собирался проводить Пенеллаф в ее комнату.

Виктер мотнул головой в мою сторону.

— Я точно знаю, что ты собирался делать.

— Сомневаюсь, — пробормотал я, целенаправленно разжигая гнев Виктера.

— Ты думаешь, я не знаю?

Виктер поравнялся со мной.

— Достаточно одного взгляда на вас обоих, чтобы понять это.

Наверное, он был прав.

— Ничего не случилось, Виктер.

— Ничего?

Виктер фыркнул.

— Парень, может я и родился ночью, но не прошлой ночью.

— Спасибо, что указал на очевидное, но ты переходишь границы дозволенного.

— Перехожу?

Виктер подавил смех.

— Ты понимаешь, что она такое? Ты хоть понимаешь, что мог бы натворить, если бы кто-нибудь, кроме меня, наткнулся на вас двоих?

Поппи двинулась к нему.

— Виктер…

— Я прекрасно знаю, кто она такая, — вклинился я. — Не то, что она есть. Может быть, ты забыл, что она не просто чертов неодушевленный предмет, единственная цель которого — служить королевству, но я — нет.

— Хоук.

Она повернулась.

— О, да, это звучит убедительно. Какой ты ее видишь, Хоук?

Виктер был так чертовски близко, что только мошка могла встать между нами. —

Еще одна зарубка на столбе твоей кровати?

Поппи задохнулась, обернувшись.

— Виктер.

— Это потому, что она — настоящий вызов? — Продолжал он.

— Я понимаю, что ты ее защищаешь.

Мой подбородок опустился, а голос понизился.

— Я понимаю это. Но скажу тебе еще раз: ты переходишь все границы.