— И тогда он говорил об убийстве всех тех, кто не поклонится ему, верно? — заявил Эш, и я кивнула. — Затем он изменил свое мнение, когда поверил, что ты — Сотория. Потому что он знал, что, несмотря ни на что, удаление этих углей из тебя, а затем Вознесение тебя будет сопряжено с риском. Эта другая его сторона проявилась только тогда, когда он поверил, что ты — Сотория.

— Он делал вещи, которые не соответствовали его идеологии — увидеть, как все Первозданные сгорят, — пока не убедился, что я Сотория, — настаивала я.

Эш посмотрел на меня поверх края своего стакана.

— Например?

— Например, он ясно заявил, что не хочет войны. Вот почему он не атаковал Царство Теней. Он знал, что это приведет к эскалации ситуации.

— И ты ему поверила? — потребовал Сайон, и из его тона исчезло все веселье.

— Я не хотела. Сначала нет. Но когда Кин хотел сравнять с землей Царство Теней, чтобы сделать из этого Двора пример, Колис отказал ему. — Я оглядела стол. — И снова, это было до того, как он поверил, что я Сотория. У него не было причин не позволять Кину делать то, что он хочет, кроме как знать, что из этого выйдет.

— И у него не было причин не убивать меня, не говоря уже о том, чтобы отпустить, — заявил Рейн, и мое сердце словно ударилось об пол. — Но она смогла убедить его, что убийство меня — человека, преданного Первозданному, которому они служили, — не вызовет преданности ему у других. Это был аргумент соломенного чучела, но Колис был готов его принять.

Я расслабилась. Немного.

— Я все еще не смирился с тем, что Колис тебя отпустил. — Сайон посмотрел на Рейна. — Не пойми меня неправильно, мы все думали, что ты ушел, и мы рады, что ошибались, но никто из нас этого не ожидал.

Рахар кивнул.

— Я должен услышать этот твой довод о соломенном чучеле.

Мое облегчение испарилось, когда Эш сжал челюсть. Он смотрел на открытые двери, пока пил, его губы оттопыривались.

Он… он знал? О сделке? О чем просил Колис? Если так, он бы подумал, что это значит больше…

Я не могла думать об этом прямо сейчас. Оторвав взгляд от Эша, я прочистила горло.

— Я не думаю, что это был такой уж фальшивый аргумент. Он согласился, потому что знал, что убийство Рейна еще больше обострит напряженность, — гладко солгала я. — И когда я спросила его о том, что он сказал раньше об убийстве других Первозданных, Колис признал, что не начнет войну, которую не сможет выиграть, или ту, которая оставит королевства в беспорядке. Но он все еще планировал возвыситься как Первозданный Жизни и Смерти. Кто бы тогда отказался поклониться ему? Его возвышение до такого могущественного существа предотвратит войну. — Я встретилась взглядом с Эшем, когда его внимание вернулось ко мне. — И вот в чем дело. Он больше не доберется до меня.

— Нет, — прорычал Эш, и в его глаза попали струйки эфира. — Он не доберется.

— И это значит, что он не поднимется до этого.

— Я понимаю, что ты говоришь о Колисе, — сказал Эш, — но я думаю, что мы видим разные конечные результаты.

— Как же так?

— Ты видишь, что он стал более осторожным, возможно, более сдержанным в своих действиях. И, возможно, даже разумным, поскольку он, казалось, понимал, что не сможет выиграть войну, не восстав как Первозданный Жизни и Смерти. — Его пальцы вернулись к своему мягкому постукиванию, привлекая внимание сонной Джадис. — Но я вижу гораздо более непредсказуемого Колиса. Того, кто находится на грани потери своей силы и не будет так осторожен в том, когда и где он ударит.

ГЛАВА 11

Мой взгляд метнулся к дверям за близнецами. То, что увидел Эш, было гораздо более страшным результатом и могло быть более вероятным. Я знала Колиса гораздо меньше, чем все остальные в комнате. И я понимала, что мой опыт был сильно предвзятым из-за того, кем он меня считал и как он себя вел из-за этого. Еще до того, как Иона подтвердила это, он отчаянно хотел верить, что я Сотория. Теперь он должен был понять, что ему лгали. Что я не Сотория. И он, скорее всего, вернется к Колису, который примет только верность или смерть.

— Независимо от того, будет ли Колис более осторожен или нет, мы все равно находимся в том же положении, — заявил Теон.

— И мы не можем сидеть и ничего не делать, ожидая, как отреагирует Колис, — закончил его близнец.

— Я согласна с этим. — Мой взгляд встретился с взглядом Эша. Я глубоко вздохнула и посмотрела на тех, кто сидел с нами за столом. — Я не была готова к этому — стать королевой, не говоря уже о планировании войны. Я не стратег, и я гораздо лучше приспособлена к сражениям, чем к этому. — Тревога возросла, но я сосредоточилась на том, что Эш сказал вчера. Я была не одинока в этом. — Итак, я буду честна здесь. Я не знаю правильного ответа и не буду притворяться, что знаю. Я уверена, что это не очень обнадеживает, но это правда.

— Это обнадеживает, — сказал Теон, расслабляясь в кресле.