Он зажал мне рот свободной рукой, его пальцы были скорее костистыми, чем мясистыми, и врезались в мою кожу.

— У меня такое чувство, что мне придется отрезать тебе язык, и это будет очень плохо. Уверен, когда Кин закончит со своим братом, он захочет попробовать этот острый язычок, — по его шее пробежала дрожь. — Мне нужно, чтобы ты выслушала меня, когда я расскажу тебе, как все будет происходить.

Я уставилась на него, желая, чтобы мой взгляд сжег его заживо.

— Прежде всего, ты отдашь мне Звезду, — сказал он. — Но это уже не удовлетворит меня. Ты дашь мне нечто большее.

Я напряглась, пытаясь вырваться из его рук, ярость душила меня.

— Ты вернешь мне долг, — прошептал он, и кровь потекла из его горла на мое лицо, хотя рана уже затянулась. — Я сохраню тебе жизнь, пока Сотория не созреет, а потом выкачаю из тебя каждую каплю крови и сущности и стану Первозданным из Пепла и Крови, — он опустил голову, и мое тело напряглось. Я почувствовала, как его клыки уперлись мне в горло. — На это уйдут годы, Серафина. Годы. И за эти годы ты почувствуешь то же, что и я. Каково это, когда у тебя отнимают единственную вещь, которую ты когда-либо хотела. Ты знаешь, каково это? Тебе следовало бы попробовать, раз уж я уже начал, — он приподнял мою верхнюю часть тела, когда я не ответила, и с силой опустил меня обратно. Моя голова ударилась о пол. Он убрал руку от моего рта. — А?

— Отвали! — я закричала, когда паника, ледяная и скользкая, покрыла мою кожу, а зрение затуманилось. Я не могла потерять сознание. Не могла.

Колис схватил меня за подбородок. Снег падал крупными хлопьями, срываясь все быстрее.

— Каждый день без нее убивает частичку меня, — сказал он, и в его голос прокрались настоящие эмоции, сгустив его. — И я хочу этого для тебя. Я хочу, чтобы ты утонула в этом. Задыхалась в этом. Я хочу, чтобы каждый прожитый тобой день был покрыт печалью и сожалением, а ты знала, что могла бы предотвратить это, отдав ее мне, — он снова откинул мою голову назад, и мое зрение снова померкло. — Я хочу смерти Никтоса.

Мое сердце остановилось, и борьба прекратилась.

— Нет, — прорычала я, чувствуя, как сущность пытается подняться. — Я не позволю этого.

— Ты больше не в том положении, чтобы решать, — он откинул мою голову назад, пока моя шея не заныла. — Но я не хочу для него быстрой смерти. Он будет жить так же долго, как и ты, чтобы он тоже мог каждый день чувствовать эту потерю. Чтобы он чувствовал все, что с тобой сделали, так же, как он чувствует это сейчас. И, как я уже говорил, Серафина, я так много запланировал для тебя.

Внутри у меня все похолодело, и наши глаза сомкнулись. Мне показалось, что я услышала шаги, но он никак не отреагировал.

— И поскольку я добрый и милостивый король, я позволю вам двоим покинуть это существование вместе, — сказал он с глазами, горящими как угли. Краем глаза я заметила, что тень шевельнулась. Его взгляд был устремлен на меня и только на меня. — Но к тому времени, полагаю, вы оба будете молить о смерти.

Он переместил нижнюю часть своего тела, и все мое существо вздрогнуло.

— Может, начнем прямо сейчас?

Я отказалась отвести от него взгляд. Я отказывалась трусить, умолять или растворяться в печали.

— Я собираюсь спросить тебя еще раз, — сказал он, убирая руку с моего подбородка и проводя ею по груди. Я сжала челюсти, когда он зажмурился, проглотив крик боли. — Я тебя пугаю? — его рука дернулась, и я откинула голову назад. Волна агонии захлестнула меня. — Неужели?

Я задыхалась от боли. Голова кружилась. Еще одна вспышка молнии пронзила небо, отразившись от тускло-белого лезвия. Я не понимала, что вижу в падающем снеге, пока мои глаза не встретились с глазами цвета Страудского моря.

— Нет, — прошептала я. — Ты больше не пугаешь меня. Я абсолютно ничего не чувствую, когда дело касается тебя.

Колис поднял голову, глаза сузились.

— Нам придется это изменить, не так ли?

Я улыбнулась.

— Думаю… я откажусь от этого предложения.

В его глазах вспыхнул багровый эфир, и я поняла, что он собирается сделать что-то ужасное.

Но у него не было шанса.

Костяной кинжал, который я выронила, пронзил горло Колиса, когда его голова откинулась назад. Горячая, сверкающая кровь брызнула мне в лицо, и Первозданный взревел, его крик закончился резким хрустом костей, когда Уорд, первый виктор, срубил голову этого ублюдка с плеч.

ГЛАВА 44

Выброс энергии произошел во вспышке интенсивного беловато-серебристого света.

Это не был разрушительный выброс силы, но все же он отбросил Уорда назад и выбил из меня воздух.

Я ошиблась.