Но что меня действительно волновало, так это Эш, поэтому я подавила свой гнев и дал Колису то, чего он хотел. В основном.

— Мне нужно время.

— Время? — Повторил он, приподняв брови.

Сделав глубокий вдох, я кивнула.

— Мне нужно время, чтобы поверить, что ты выполнишь свое обещание.

— Моего слова должно быть достаточно, — категорично заявил он.

Боги мои, я была в двух секундах от того, чтобы окончательно свихнуться.

— Я тебя не знаю…

Колис внезапно оказался прямо передо мной, в его глазах потрескивал воздух.

— Я — царь Богов. Ты это знаешь. Этого должно быть достаточно.

Он был не в своем уме.

Я держала себя в руках, даже когда мое сердце бешено колотилось.

— Это не помогает.

Прошло несколько долгих, тревожных мгновений, затем он отступил назад.

— Ты права. — Сущность вокруг него исчезла. — Я дам тебе время.

Я в это не верила. Если бы он не смог понять неправильность своих действий или предпочел этого не делать, он бы не уважил мою просьбу о времени. Он был не способен на это. И это не было оправданием или отговоркой. Это была ужасающая реальность того, кем он был, был ли он всей красотой и золотом украденных им углей или Смертью.

— Я дам тебе время почувствовать себя более комфортно рядом со мной, — продолжил он. Его плечи напряглись от моего молчания. — Скажи что-нибудь.

Иди нахуй. Я хотела это сказать. Или я надеюсь, что ты умрешь медленной, ужасной смертью, которая продлится тысячи лет, ты, больной ублюдок.

— Хорошо, — выдавила я вместо этого. — Спасибо.

— Хорошо. — Некоторая жесткость исчезла с его лица, и эта хорошо заученная улыбка мгновенно вернулась, когда он поставил свой бокал на стол. — Никтос выходит из стазиса и должен быть в состоянии выйти на свободу в ближайшие пару дней.

Не было никаких сомнений в том, что он пытался преуменьшить то, что сделал с Эшем, своим выбором слов. Это не было изменением позиции. Это была перемена в его здоровье.

На кончике моего языка вертелось требование посмотреть, в каком состоянии находится Эш — такое, которое, несомненно, ухудшило бы положение Эша. Потому что я услышала борьбу в голосе Колиса, когда он напомнил себе, что всегда должен быть баланс. Это было то, что он был вполне способен забыть.

Но это также ухудшило бы ситуацию для меня. Просить о встрече с Эшем раньше было… ну, я знала, чем это закончилось. Меня пробрала дрожь, когда Колис отрегулировал кувшин так, чтобы ручка была обращена к камере.

Затем Колис повернулся ко мне. Прошло несколько мгновений, затем он посмотрел на меня. По моей коже побежали мурашки, как будто меня облепили тысячи пауков.

— Мне… жаль, солис, — сказал он, и кожа в уголке его рта дернулась. — За все страдания, которые я тебе причинил.

Я ничего не сказала, только смогла выдавить из себя кивок в знак признательности.

Колис поднял руку и погладил меня по щеке. Я не дрогнула. Я не отодвинулась, когда он провел большим пальцем по исчезающему синяку на моей челюсти. Я не надевала вуаль небытия. Когда он прикоснулся ко мне, все было по-другому. Как будто я была здесь, но это не так.

— Что я тебе говорил об использовании углей?

Я вздрогнула, совершенно забыв об этом. Я открыла рот, но Колис прижал палец к центру моих губ, заставляя меня замолчать.

— Это был риторический вопрос, моя дорогая. — Он улыбнулся, и это напомнило мне об удушающей, изнуряющей жаре. — Я почувствовал суть. Я знаю, что это исходило от тебя. Я предупреждал тебя не использовать его, чтобы ты не захотела быть наказанной.

Каждая частичка меня вспыхнула от ярости. Мне захотелось прижать этот палец к своим губам. А еще лучше, я хотела откусить его к чертовой матери.

— Мне жаль. Каллум…

— Я уверен, что он спровоцировал тебя. Он может быть довольно раздражающим, когда захочет. Но это не оправдание. — Его пальцы обхватили мой подбородок, запрокидывая мою голову назад, когда он опустил свои.

Сердце заколотилось, я замолчала, когда его рот приблизился к моему. Паника пронзила меня, сжимая грудь и перехватывая дыхание. Это не давало мне времени. Я отчаянно пыталась опустошить свои мысли и стереть из памяти то, кем я была, кем я хотела быть и кого я хотела.

Его губы остановились менее чем в дюйме от моих.

— Сущность тебе не принадлежит. Это не твое, чтобы им пользоваться.

Тлеющие угли затрепетали в знак отрицания.

— И чтобы было ясно, это не имеет никакого отношения к тому, что мы обсуждали несколькими мгновениями ранее, — сказал Колис. — Это будет твоим последним предупреждением, солис. Больше не используй эссенцию.

Затем Колис ушел, и не было ничего, кроме тишины. Закрыв глаза, я резко выдохнула, давая себе то же обещание, что и Каллуму. Так или иначе, я бы увидела Колиса мертвым.