Мое сердце бешено заколотилось. В тот момент я не могла вспомнить, делал ли он что-то подобное со своими фаворитками — выставлял их напоказ. Наслаждаясь осознанием того, что другие хотят того, на что он претендовал как на свое. Так и должно было быть, учитывая, что он был хорошо осведомлен о том, сколько богов смотрели на меня. И он не сказал им ни слова.

Ну, кроме того, которого он убил.

.

Но Колис выглядел скорее довольным, чем кровожадным, когда Кин опустил свой бокал и отвел взгляд.

— Что ты теперь думаешь? — Вежливо спросил Колис, как будто речь шла о картине.

Челюсть Кина напряглась, когда он внимательно осмотрел меня.

Удерживая себя на месте, я хотела абсолютно ничего не чувствовать, но это было не так. Во мне все еще присутствовало слишком много меня самой, а это означало, что я не превратилась в чистый холст. По правде говоря, Кин пялился на мою грудь до такой степени, что я бы не очень расстроилась, если бы моя грудь увяла и отвалилась.

— Она действительно притягивает взгляд, — пробормотал Кин.

— Я знаю, — сказал Колис. — Ты не хочешь так думать, но это так.

Мой взгляд метнулся обратно к лже-королю. Сияние эфира пульсировало вокруг него, и, как это было с Уросом, его внимание было приковано к другому Первозданному.

Но на этот раз он казался другим. Напряжение исчезло. Он казался расслабленным.

— Что бы случилось, если бы ее не было в этой клетке? — Колис позволил этому вопросу повиснуть в тишине, повисшей между ними. — Если бы она не была моей?

Грудь Первозданного поднялась от глубокого вдоха, а губы приоткрылись. Очевидно, он мог себе это представить.

И я представляла, как перерезаю ему горло до кости.

Колис наблюдал за другим Первозданным, и какое-то лихорадочное выражение появилось на его щеках и в блеске глаз.

— Ты был бы между этих прелестных бедер или в ее не менее прелестной попке.

Кин ухмыльнулся, когда я резко вдохнула. Черта с два, он бы это сделал. Если бы я не была в этой клетке, у меня бы оба их члена лежали окровавленными на полу.

Держа этот образ в уме, я вернула ухмылку Кину.

Глаза Первозданного заблестели, когда он напрягся.

— Если она не та, за кого ты ее принимаешь? Твоя graeca?

Мои ноздри раздулись. Итак, Кин был осведомлен о том, кем, по мнению Колиса, я являюсь. Сколько именно людей знали об одержимости Колиса? Все?

— А если это не так? — Пальцы Колиса постукивают, постукивают, постукивают… — Ты можешь забрать ее, когда я с ней закончу.

Волна колючего жара окатила меня, когда я уставилась на Первозданного Мира и Мести. Пустота во мне разрасталась. Это было не смущение из-за того, что они обсуждали меня так, словно я была не более чем скотом, и не страх.

Это была ярость.

— Да. — улыбка Кина стала шире, обнажив клыки, когда тлеющие угли затрещали. — Да, я заберу ее.

Он хотел этого.

Невозможно было не заметить вожделение в его взгляде, и несколько слов, произнесенных с тех пор, как Колис снова начал эту игру, подтвердили это, но также было много ненависти, и я в одно мгновение поняла, что произойдет, если Колис узнает правду о душе Сотории, а я переживу все, что он сделает.

Я бы не

пережила того, что сделал Кин.

Я бы не хотела этого делать.

И Колис знал это.

— Хорошо. — Золотистый взгляд Колиса вернулся ко мне. — Это сделка.

— Польщен, — пробормотал Кин. — Твой потенциальный… подарок трогает меня, Ваше Величество.

Я надеялась, что Нектас сожжет Кина до болезненной корочки.

Повернувшись к Колису, Первозданный Мира и Мести улыбнулся.

— Я рад, что пришел с одним, чтобы подарить его тебе.

Бровь Колиса приподнялась.

— Подарок?

— Один момент. — Первозданный заерзал в своем кресле. — Диаваль, — позвал он, ставя свой бокал на маленький столик. — Я надеюсь, ты не возражаешь, что мне помогал твой дракен.

— Нет, когда речь идет о подарке, — ответил Колис.

Мои брови нахмурились, когда мой взгляд метнулся к двери. Прошло мгновение. Потом еще одно.

Вошел высокий дракен с длинными волнистыми светлыми волосами. Толчок узнавания прошел сквозь меня. Это был тот, кого я швырнула через весь зал, тот, кто вырубил меня. Но в данный момент мне было все равно. Каждая частичка меня сосредоточилась на его подарке.

.

Рука Диаваля сжала связанную руку человека, чья голова была покрыта капюшоном из мешковины. Черные кожаные штаны и туника мужчины были порваны в нескольких местах, обнажая куски окровавленной плоти.

Мое сердце бешено колотилось, когда они подошли ближе.

— Держи. — Диаваль подтолкнул пленника вперед.

Мужчина споткнулся. Я затаила дыхание. Он упал, его колени хрустнули о плитку из призрачного камня. Он не издал ни звука, покачиваясь вперед, его грудь поднималась и опускалась в быстрых, неглубоких вдохах.