— Когда ты говоришь «Я люблю тебя», это становится моим любимым предложением из трех слов из всех, что я слышала от тебя, — сказала я ему. — «Ты моя жена» — второе место. А может быть, они равны? — Я сморщила нос. — Нет. «Я люблю тебя» — это мое любимое предложение.

— Перестань быть милой, — он поцеловал переносицу. — Это также отвлекает.

Я усмехнулась, прижав руку к его груди:

— Похоже, это одна из тех проблем, с которыми ты постоянно сталкиваешься.

— А ты сейчас не помогаешь, — заметил он, отпустив мои волосы и положив свою руку на мою. Это была его левая рука и моя правая. Наши отпечатки соприкоснулись, и я могла бы поклясться, что наша кожа гудела. — Я твой муж, — повторил он. — А ты — моя жена. И я знаю, что у меня не так много опыта в этом деле, даже из вторых рук…

У меня тоже не было опыта. Хотя моя мать снова вышла замуж, их брак был скорее вынужденным. Я даже не был уверен, что они с Королем Эрнальдом любили друг друга. Возможно, они просто терпели друг друга.

Если быть честным с самим собой, то отчим испытывал к моей матери нечто большее, чем просто симпатию, но она… она все еще любила моего отца.

От этого у меня защемило сердце, и я сосредоточилась на Эше.

— И хотя я никогда не позволял себе думать о том, каково это — быть влюбленным в другого и быть женатым, я знаю, какого брака я хочу, — Эш зажал нижнюю губу между зубами. — Или я знаю, какого брака я хочу с тобой.

Мое сердце снова заколотилось.

— Я хочу, чтобы мы доверяли друг другу, — начал он.

— Я доверяю тебе, — сказала я ему. — Безоговорочно.

Небольшая улыбка появилась, смягчив его черты:

— Я знаю, но это… я думаю, что это другой вид доверия, который позволяет нам делиться друг с другом всем. Легким и трудным — особенно трудным, — только слабый отблеск эфира пульсировал за его зрачками. — Такое доверие, когда мы знаем, что можем быть честными и чувствовать себя комфортно, зная, что все, чем мы поделимся, не изменит нашего отношения друг к другу.

У меня заныло в животе, когда мой взгляд упал на его руку, все еще лежащую на моей. Я посмотрела на отпечаток.

— У нас уже есть такое доверие, не так ли? — Спросил Эш, его дыхание прохладно коснулось моего лба.

Я кивнула, горло сжалось:

— Есть.

— Так что знай, что, несмотря ни на что, я всегда буду видеть в тебе столько же силы и храбрости, сколько ума и ярости, — его пальцы сжались между моими. — Что мое влечение к тебе, моя потребность в тебе никогда не уменьшится, что бы ни случилось, — он сделал паузу. — Или что уже произошло.

Моя нижняя губа задрожала, и клыки заскрежетали по губам, когда я закрыла рот.

— Я знаю,

кто ты, Сера, и что ты значишь для меня. И это все, потому что ты — все для меня, — он поцеловал меня в лоб. — И это никогда не изменится.

Я вздрогнула.

— Этого не может быть, — он сдвинулся так, что его лоб прижался к моему. — Даже если бы мы не были сердечными товарищами, то, что ты заставила меня почувствовать с момента, когда ты стояла в Храме Теней много лет назад, и до каждого момента между тем и сейчас, все равно заставило бы меня влюбиться в тебя. Твоя смелость и сила, твоя красота и бесстрашие, твой юмор, а больше всего — твоя мягкость, которой ты делишься со мной. Это помогло бы мне вернуть мою кардию

Я верю в это — я знаю это, — потому что ты — первый человек, который, как я чувствую, действительно принял меня, независимо от того, что я сделал в прошлом или что со мной сделали. Ты первая, кто не позволил больше ни одной капле крови впитаться в мою плоть. Ты первая, кто заставил меня почувствовать что-то важное, — поклялся он. — Ты… ты просто моя первая, Сера, и ты будешь моей последней.

У меня на глаза навернулись слезы:

— Ты хочешь заставить меня плакать.

— Я и не пытаюсь, — его рука сжала мою. — Но ничего страшного, если ты это сделаешь. Я не стану думать о тебе хуже, если ты это сделаешь. Нет ничего, что могло бы заставить меня думать о тебе хуже.

— Я знаю, — хрипло прошептала я. И я знала. Разумная, логичная и, к сожалению, очень маленькая часть моего разума знала. — И я знаю, к чему ты клонишь. Правда. Ты говоришь о моем пребывании с Колисом.

— Я говорю о вещах вообще, — сказал он. — И об этом.

— Это была ерунда, — поспешно сказала я, мои внутренности скрутило, дыхание перехватило.

Ничего особенного

.

Весес сказала то же самое. Она сказала ту же самую ложь.

Губы Эша коснулись изгиба моей щеки, а затем он откинул голову на несколько сантиметров назад. Его рука покинула мою. Прошел удар сердца, и я почувствовала кончики его пальцев на своем подбородке. Он наклонил мою голову назад:

— Я хочу, чтобы ты знала: когда ты будешь готова поговорить обо всем, будь то пустяк или нет, я буду ждать. Я буду готов.