От шока у меня в животе завязались маленькие узелки вожделения:

— Неужели это должно было убедить меня перестать думать именно об этом? Потому что если так, то тебе это не удалось.

Он усмехнулся, возвращая мою голову на свою руку:

— По какой-то неизвестной причине я не разочарован, узнав это.

Неизвестной

? Я фыркнула.

— Но мы должны вести себя хорошо, — посоветовал он. — Я знаю, что нам нужно о многом поговорить и многое сделать.

Так и было.

Напряжение закралось в мои мышцы. Момент, когда я вспомнила, кем я была до этой секунды, показался мне сном. Сном, в котором мир не существовал за пределами этой комнаты. Фантазия, которую я даже не смела себе позволить.

Но мир существовал.

— Нам нужно поговорить о Колисе, — мой желудок сжался, но это было не единственное, что нам нужно было обсудить. Было гораздо больше.

— Нам нужно, — сказал Эш. — Но он не проблема.

Я откинула голову назад, чтобы видеть его лицо:

— Как это он не проблема? Он и есть проблема.

— Сейчас он не проблема, — уточнил Эш. — Колис был ослаблен еще до твоего Вознесения. Ты, как истинная Первозданная Жизни, не только заставила его затаиться в Далосе, залечивая раны, но и каждый бог и Первозданный в Илизиуме почувствовал твое Вознесение.

Мой желудок резко дернулся:

— Почему последняя часть звучит как плохая новость?

— Это не хорошо и не плохо, — он прочертил маленькие круги на моей руке. — Я уверен, что большинство Первозданных в шоке и не знают, что делать с твоим Вознесением, даже те, кто предан Колису.

Мой разум, как обычно, тут же переключился на худший сценарий:

— А что, если они будут недовольны моим Вознесением, когда разберутся во всем?

— Тогда мы с этим разберемся, — его пальцы продолжали создавать узоры. — Вместе.

Мне не нужно было обладать какими-то особыми древними знаниями, чтобы понять, что встреча с недовольными Первозданными будет жестокой и кровавой. Я почувствовала, как у меня сжалась грудь — признак моего старого друга — беспокойства. Уголки моих губ опустились. Я пережила невозможное — Вознеслась в истинную Первозданную Жизни — и все равно испытывала сокрушительную тревогу?

Это казалось несправедливым.

— Шок остальных Первозданных и удар, нанесенный Колису, позволили нам выиграть немного времени, — заверил меня Эш, явно уловив мое беспокойство. — Немного, но достаточно, чтобы они могли подождать. Скорее рано, чем поздно, Нектас… — он сделал паузу, нахмурив брови. — Я смутно припоминаю, что он был у двери.

Уголки моих губ приподнялись:

— Он услышал мой крик и забеспокоился. Ты угрожал убить его, если он не уйдет.

Он поднял брови:

— Думаю, я должен перед ним извиниться.

Еще одно хихиканье вырвалось на свободу. В его глазах появились яркие сполохи:

— Твой смех, — его ресницы взметнулись вниз. — Это такой красивый звук, — он сглотнул, выпустив рваный вздох. Эфир в его глазах успокоился. — Мне это нравится.

Все мысли о Колисе, об извинениях перед Нектасом и… обо всем остальном исчезли. Любовь. Я никогда не устану слышать это слово из его уст. Даже если бы он только говорил, что любит грейпфруты или… вырывать глотки.

Глаза Эша встретились с моими:

— Одна из вещей, которую я должен тебе рассказать? Я никогда никому не рассказывал.

— Хорошо, — я провела пальцами по его груди. — Я слушаю.

Он глубоко вздохнул, убирая руку с моих волос, и провел ею по моему затылку:

— Было время, когда я ненавидел своего отца за то, что он заключил эту сделку, за то, что он связал со мной какую-то смертную девушку, когда знал, что это принесет ей только смерть и ужас. Это было до того, как я узнал, зачем он это сделал. Но каждый год, который проходил, а невеста, обещанная ему, а потом и мне, не рождалась, я праздновал.

— Я не могу винить тебя за это.

— Конечно, не можешь, — он поцеловал кончик моего носа. — Но потом родилась ты, и я возненавидел его еще больше, — он нежно разминал мышцы моей шеи, прижимая меня к себе, а затем выпустил дрожащий вздох. — Есть вещи, в которых я не был до конца откровенен.

Любопытство возросло:

— Например?

— Я не совсем честно рассказал о том, почему отказался взять тебя в Супруги и имел с тобой ограниченный контакт. Частично это было сделано для того, чтобы ты оставалась неизвестной для Колиса, но это была не единственная причина, — его глаза искали мои. — В ту ночь, когда ты родилась. Мне приснился сон. Я видел тебя… я видел тебя такой, какая ты сейчас, в том… — он резко вдохнул. — В этом твоем озере, и такой чертовски красивой, — его голос стал гуще. — Твои волосы каскадом рассыпались по темной воде, как лунный свет, а эти идеальные, румяные губы улыбались мне.