Кто сделал эту шкатулку? Эш? Возможно, его отец? Нектас? Кто-то еще? Кто бы это ни был, время, потраченное на создание таких замысловатых линий, заставляло меня думать, что в ней хранят важные вещи.

Понимая, что веду себя как полный соглядатай, я открыла крышку. Мои губы разошлись, когда я заглянула внутрь. Казалось, что царство на мгновение затаило дыхание. Руки затряслись от неверия и восторга.

Я не знаю, что я ожидала найти, но это не было ответом на вопрос, куда девались все завязки после того, как Эш распускал мои волосы, за сто лет.

Теперь я знала.

Они все были в этой коробке. Я не знала, почему это так меня обрадовало. Почему это было так же важно, как узнать, что Гниль остановлена. Но я не могла подавить широкую улыбку, расплывшуюся по моему лицу. Если их было так много — около дюжины, — значит, он хранил завязки с того самого момента, когда впервые аккуратно распустил косу в моих волосах.

Даже когда он был зол.

Вообще-то я знала, почему это меня так взволновало.

Первозданный Смерти собирал мои завязки для волос, относясь к ним как к ценным вещам — сокровищам.

Это был такой маленький знак, о котором многие, наверное, даже не задумались бы. Но эти маленькие завязки принадлежали мне, и Эш старался держать их рядом с собой, чтобы сохранить частичку меня рядом с собой.

На глаза навернулись слезы, когда я тихо закрыла крышку и вернула коробку на место. Я снова легла, смахивая влагу с ресниц.

Эти завязки для волос… они были еще одним доказательством того, что Эш влюбился в меня задолго до того, как моя жизнь была поставлена на карту, задолго до того, как я была готова признать, что влюбилась в него. Они были еще одним доказательством того, что наши сердца, наши души были едины.

Когда Эш вернулся после разговора с Рейном, он сразу же присоединился ко мне. Опираясь одним коленом на кровать, он поймал мой затылок и опустил свои губы к моим. Его губы обрели вкус желания, и он впился в мои губы томным и нежным поцелуем. От каждого прикосновения его губ по моему позвоночнику пробегали мурашки.

— Я думаю, ты скучал по мне, — сказала я, когда мы расстались. У меня перехватило дыхание.

Он провел пальцами по моей щеке:

— Да.

Вспомнив о коллекции завязок для волос, я улыбнулась ему в губы. Я ни на секунду не сомневалась, что он говорит правду.

— Кто-нибудь видел меня голой? — спросила я.

— К счастью для них, нет.

Я покачала головой:

— Значит, все в порядке? С Рейном и со всеми остальными?

— Да, — прядь волос упала ему на лицо. — Рейн был немного обеспокоен после того, как Нектас сказал ему, что я угрожаю его жизни.

Я усмехнулась.

— У меня такое чувство, что это тебя очень забавляет.

— Да, — я кивнула, чтобы подчеркнуть.

— Так и знал, — Эш снова поцеловал меня, а затем отстранился. Он обхватил мою щеку, откинув голову назад. Его взгляд встретился с моим.

— У тебя красивые глаза,

лиесса

.

Почувствовав, что в груди потеплело, я улыбнулась:

— Спасибо.

Эш опустился на кровать рядом со мной. Его руки блуждали по моему телу, спускаясь по бокам, а затем поднимаясь по груди. Я тихонько застонала от его желания.

— Мне еще есть о чем поговорить, — его рука скользнула по моему бедру, обхватив мою заднюю часть. Он притянул меня ближе к себе. — А ты меня отвлекаешь.

— Я? — Я вздрогнула, когда кончики моих грудей коснулись прохладной твердости его груди.

— Да, ты, — его пальцы впились в плоть моей задницы.

— Это ты меня поцеловал, — напомнила я ему, вдыхая его свежий цитрусовый аромат, когда провела ногой между его ног. — И это ты также лапаешь меня за задницу.

— Это только потому, что я не хочу, чтобы твоей попке было одиноко, — он прикусил мою нижнюю губу. — Я просто заботливый.

Я рассмеялась, мне нравилась эта редкая, игривая сторона его характера:

— Так невероятно заботливо.

Он пробормотал согласие, которое затерялось в моем вздохе, когда его губы снова нашли мои. Этот поцелуй был таким же медленным и сладким, как и предыдущий, — неторопливый танец, говорящий о любви и тоске. В этот раз у нас обоих перехватило дыхание, когда наши губы разошлись, а сердца заколотились.

— Помнишь, я говорил, что мне нужно рассказать тебе несколько вещей? — Сказал он, откидывая назад пряди моих волос.

Я кивнула.

Прошло мгновение, и когда он заговорил снова, его тон изменился — стал более насыщенным, более полным, я не уверена, что уловила бы его раньше:

— Я люблю тебя, Сера.

Мои губы тут же раздвинулись в широкую, глупую улыбку, которую вызвал вид завязанных волос.

— И ты меня любишь.

— Люблю, — я придвинулась еще на дюйм ближе.

Его взгляд поймал и удержал мой:

— Ты моя жена.