Их взгляды скрестились, когда над ними вспыхнула молния.

— Не так, как ты думаешь, — взмолился Эйтос, его крупное тело дрожало, когда он с трудом поднял вторую руку и обхватил Колиса за шею. — Послушай меня, брат. Это не принесет ничего, кроме боли для королевства и для тебя.

— Как будто я и так не живу ни с чем, кроме боли! — Воскликнул Колис. — Это все, что для меня есть на свете.

Слезы наполнили глаза Эйтоса.

— Я бы хотел, чтобы твоя жизнь сложилась иначе. Если бы я мог изменить ее для тебя, я бы это сделал. Я бы сделал все…

— Но у тебя был шанс сделать меня счастливым. У тебя был выбор сделать для меня все, что угодно, но ты отказался, — прорычал Колис. — А теперь посмотри на нас. Посмотри, где мы находимся!

— Мне жаль. — Эфир потрескивал на коже Эйтоса. — Мне жаль. Но еще не поздно остановить это. Я клянусь тебе. Я могу простить тебя. Мы можем начать все заново…

— Простить меня? — Колис грубо рассмеялся, как раскат грома. — Да ладно. Ты говоришь так, будто все еще способен смотреть на меня как на своего брата. Как будто ты можешь после Мицеллы. Ты так и не простил меня за то, что она любила меня.

Эйтос отступил назад.

— Не простил? Брат, когда-то она была нежна к тебе…

— Она была с тобой только потому, что я не хотел ее.

На лице Первозданного вспыхнул гнев.

— Зачем ты говоришь такие вещи?

— Это всего лишь правда.

— Нет, это правда, в которую ты решил поверить, — ответил Эйтос. — Мицелла, возможно, любила тебя, когда мы были моложе, и продолжала заботиться о тебе до того момента, как ты убил ее.

Колис отвел взгляд, его челюсть напряглась.

— Но она любила меня, Колис. Она выбрала меня не потому, что не могла иметь тебя. Это не любовь. Что у нас было? То, что выросло между нами? Это и была любовь. Она любила меня, и я никогда не держал против тебя того, что она, возможно, когда-то испытывала к тебе.

— Чертов лжец.

— Никогда! — Крикнул Эйтос. Он глубоко вздохнул, явно пытаясь обуздать свой пыл. — Да, поначалу я был не в восторге от этого. А кто бы обрадовался? Но я никогда не винил тебя.

Колис насмешливо хмыкнул.

— Ты просто не можешь перестать играть роль лучшего…

— Это не роль!

— Чушь собачья, — крикнул Колис. — Ты не такой хороший лжец, как я. Ты никогда им не был. Этого не вернуть — ничего из этого.

— Но здесь. Должно быть. Мы из одной плоти и крови. Братья. Я люблю тебя…

— Заткнись! — Закричал Колис, вытягивая вторую руку.

Эйтос дернулся, глаза его вспыхнули от недоверия. Он смотрел вниз, на тускло-белый стержень, пронизывающий его грудь и входящий в сердце.

Казалось, время остановилось.

Шквалистый ветер. Нарастающая буря. Все прекратилось, как только чистая, беспримесная энергия стала нарастать.

Колис отдернул руку — окровавленную руку. Его рот приоткрылся.

— Я знал… Я знал, что ты способен на это.

–

Эйтос вздрогнул, подняв взгляд на брата. С его губ потекла мерцающая кровь. — Но я… я надеялся, что ошибался. Я всегда… надеялся.

— Эйтос, — прошептал Колис. Он покачал головой, отрицание проступило на его чертах. — Нет. Нет!

Колис подхватил брата, когда ноги Эйтоса подкосились, и удержал его, когда энергия вырвалась из его близнеца, заполнив воздух и все пространство.

Видение… или что это было, исчезло. Я все еще держала в руках Звезду, все еще смотрела на нее, но все, что я видела, — это красный цвет, стекающий по груди Эйтоса. Красные потоки из глаз Колиса.

Волна недоумения захлестнула меня, потому что я поняла — узнала — две вещи одновременно.

— Ты плакал.

— Что? — Потребовал Колис, и прежде чем я успела ответить, он схватил меня за руку и развернул лицом к себе. Серебристые струйки эфира стерли золотые блики. — Что ты сказала?

О, черт, я не должна была этого говорить. Шок взял надо мной верх.

— Я… я не знаю, что ты имеешь в виду…

— Не лги мне.

— Я не лгу. — Я зашипела от боли, когда он крепче сжал мою руку, разжигая и без того трепещущие угли.

Его дикий взгляд упал на бриллиант, который я все еще держала в руках. Он резко вдохнул и поднял руку, державшую бриллиант, так, что она оказалась у меня перед лицом.

— Что ты видела? — Колис встряхнул меня, отчего моя голова откинулась назад, а затем снова вперед.

Резкая боль пронеслась по позвоночнику. Я вцепилась в его руку, и без того туго натянутую кожу.

Он потянулся через руку, удерживающую меня, и вырвал бриллиант из моей хватки, подбросив его в воздух. Мои глаза метнулись к нему, и я проследила за Звездой, когда она вернулась к потолку клетки, снова превратившись в скопление бриллиантов.

На нас падали молочные полосы серебристого света.

Я вздрогнула.