– Заболтала кого-нибудь из них, так он ее и пропихнул в обход папочки.

– Не знаю, как насчет «заболтала», но ртом она уж точно работать умеет, судя по всему, – шелестящий шепот плавно перетекает в смешок.

Неужели ко мне всегда так относились? Я мерю шагами небольшое помещение перед кабинками и делаю вид, будто ровным счетом ничего не слышу. Этого стоило ожидать. Теперь шепотки за спиной не стихнут никогда: даже если кто-то и побоится разозлить ректора или кого-то из преподавателей, между собой ребята перемоют мне все косточки. И уж тем более не позовут ни на какую вечеринку. Вместо идеальной девочки, пусть и не самой умной, я стану настоящим изгоем.

И ведь ничего я им не сделаю. Президент курса или нет – руки у меня коротковаты, каждого не достану. Да и на свиту, как у Дерека или Джеммы, рассчитывать не приходится.

Но неужели они думают, что у меня совсем нет власти?

Это же правда, детка. Никакой власти у тебя нет.

Объявился наконец, поганец! Хочется кричать, но я лишь сжимаю кулаки, впиваюсь длинными ногтями в ладони и глубоко выдыхаю. Тащись сюда немедленно! Но Мер только смеется в ответ и вновь умолкает. Черт бы тебя побрал, демоническая рожа! Хоть раз мог бы сыграть по моим правилам, а не делать вид, что весь такой занятой.

Выскочив из женского туалета, я сталкиваюсь нос к носу с Джейн Морган.

– Джейн, – я намеренно повышаю голос, когда наши взгляды пересекаются.

Сегодня на ней ни грамма косметики, она вновь надела свободный свитер и потертые джинсы, а волосы собрала в хвост. Как же, Дерека-то нет, выпендриваться не перед кем.

– Что, тоже на лекции не сидится?

– У меня хвостов по истории нет, да и профессор Смит еще в начале семестра обещал поставить мне автомат, – вежливо, но до жути противно улыбается Джейн. За этой напускной вежливостью таится яд, как за блестящими боками яблока, каким отравилась Белоснежка. – Заслуженный, между прочим. Не то что твоя жалкая попытка стать президентом курса. Самой-то не стыдно? Понимаешь хоть, что творишь?

– Побольше твоего.

– Как насчет того, что Дерек сегодня не пришел? Сама веришь, что он решил остаться в стороне? И не говори, будто он – ходячая машина по восхвалению самого себя – решил вдруг уступить тебе. Дурочке Сильвии! Я же говорила, что тебе лучше бы отдать демона мне. У тебя и так все было – ты могла с тем же успехом поплакаться папочке и стать кем угодно, хоть ректором сразу после выпуска. Так ты никому не навредила бы.

Нахмурив брови, я украдкой осматриваюсь: коридор пуст, никто не спешит выглянуть из-за дверей и проверить, отчего стоит такой шум. Тем лучше.

– А сама-то? Только и делаешь, что пытаешься мне жизнь испортить. Сначала игла, потом помада, теперь клок волос с кровью. Я не идиотка, Джейн. Если ты пытаешься наслать на меня какое-нибудь проклятие, то ничего не выйдет. Об этом я позаботилась в первую очередь.

Блефую, конечно. Мер никогда не делился со мной тонкостями магии – ни своей, ни чужой. Стоит только задать пару лишних вопросов, как он сразу же делает вид, будто не слышит. Или отвлекает меня так легко, что потом я чувствую себя обманутой пятилетней девчонкой, которую поманили конфеткой и затащили в больницу вместо парка аттракционов. Но Джейн-то об этом знать не обязательно. Пусть думает, что я способна на все.

Кое-что я уж точно умею: строить из себя героиню, когда все внутри от страха трясется. Спасибо матери, что научила хоть чему-то. Главное – правильно себя подать, так ведь?

Мысль о Дереке никак не идет из головы. И дураку понятно, что Мер мог ему навредить: он демон, ему наплевать на человеческие жизни. Но ведь он мой демон и никогда не пошел бы на такую подлость. Сделать меня президентом курса – это одно, а покалечить кого-то – совсем другое.

– Не сходи с ума, Хейли, – откровенно смеется Джейн. – Понятия не имею, что за чушь ты несешь.

Чтоб ты подавилась магическими штучками, Джейн Морган.

– Я все равно узнаю, – улыбаюсь я натянуто и мрачно. – И раз уж ты поперлась за мной, запомни одну вещь: то, что ты написала пару слов на бумажке и зажгла свечи, ничего не значит. Мер не стал бы с тобой сотрудничать, даже если бы ты предложила ему десяток душ. Его не интересуют надменные сучки в растянутых шмотках. А уж такие подлые и гнилые, как ты, – и подавно.

Не нравится, не так ли? На лице Джейн отражается мрачное злорадство, но быстро сменяется недовольством. Ноздри ее раздуваются, брови сходятся к переносице, и она становится похожа на мелкого недовольного воробья. Без каблуков она лишь чуть выше меня, а в безвкусном свитере и с небрежно собранными в хвост волосами напоминает взъерошенную птицу, которой только в лужах и купаться. Сколько таких болтается на улицах Нью-Йорка перед кафе с летними террасами?

– Ты что о себе возомнила, а? Хозяйкой себя почувствовала? Ему плевать на людей, Сильвия, и если ты этого не поняла, то ты еще большая дура, чем я думала!