Щелкаю зажигалкой, прикуриваю и затягиваюсь так глубоко, что меня разобрал бы кашель, будь я смертным. Вместо этого во рту чувствуется привкус табака и смолы, а в легких – едва ощутимое жжение. Стоило понимать, сколько лет уж живу на свете. Пусть и в Аду, выбираясь на Землю лишь изредка, от контракта к контракту. Я должен был догадаться, что все эти совпадения не случайны.

Проклятый ублюдок сломил все добродетели, кроме одной. Кому-то не повезло погибнуть еще до полноценного перерождения в демона, обреченного всю жизнь прожить с грехом вместо добродетели на сердце. Кто-то отбросил коньки уже в Аду, так и не напоровшись ни на один контракт. А кто-то так и влачит там жалкое существование, не желая ни бороться за жизнь, ни помереть.

Только мне везло как проклятому. Снова и снова, снова и снова, пока я окончательно не вошел во вкус. Похоть, жадность и гнев – вот и все, что тянет демонов к людям. Но ритуалов смертные проводят все меньше, и все чаще причиной становятся плотские желания. Низменные, простые. Такие, какие я люблю больше всего.

Черт бы его побрал там, на Небесах. Трижды. Затягиваюсь я с таким остервенением, словно хочу скурить сигарету за одну затяжку. Пепел осыпается на пол, забивается между ворсинками ковра у кровати. Все это – от идиотской выходки Сильвии, украденного у подружки контракта, до самого ее существования – глупая шутка папаши? Отвратительная, тошнотворная, как раз в его фирменном стиле.

– Что, не сидится в своей клетке, ублюдок? – спрашиваю я, криво ухмыляясь.

Никто, ожидаемо, не отвечает.

– Не выйдет, знаешь? Я, спасибо тебе, живое воплощение похоти и на любовь не способен. Даже если ты подсунешь мне десяток таких девчонок. Так что выключи свой райский телевизор, тебе все равно ничего не обломится.

– С кем ты болтаешь? – доносится из ванной голос Сильвии Хейли, до противного похожий на голос девчонки из не вовремя всплывших в памяти воспоминаний.

– Ни с кем, детка, не отвлекайся, – говорю я погромче, прежде чем перейти на едва слышный шепот: – Нашел развлечение, тоже мне.

Но дурацкое видение никак не выходит из головы. Крутится, как кинопленка на бобине, и не желает останавливаться. Чтоб этот старый засранец подавился попкорном, пока наблюдает с Небес за всем, что происходит в Аду и на Земле. Что бы он ни планировал на самом деле, я не сломаюсь у него на глазах. Я держался почти две тысячи лет, с чего это девчонка, пожелавшая любви – точно так же, как ее родственница в далеком прошлом, – должна пошатнуть мою уверенность?

От добродетели во мне давно уже осталось одно название. Я вновь щелкаю зажигалкой, прикуриваю вторую сигарету подряд и отмахиваюсь от назойливых мыслей в голове. Как бы ни хотелось обратного, уверенность в глубине души уже пошатнулась. В тот же момент, когда я заглянул в глаза Сильвии Хейли и обнаружил там чувства, о которых никто не просил. Почему она не могла ограничиться желанием? Секс намного проще любви.

Чертов ублюдок на Небесах. Чертова добродетель. Чертова Сильвия Хейли. Привкус горечи во рту становится невыносимым.

От меня не спрячешься.

Сегодня в спальне Джейн Морган снова горят свечи. Замысловатые руны начертаны повсюду на паркетном полу, а в центре комнаты лежит валяная из человеческих волос кукла. Блестят в переливчатом свете швейные иглы, и Джейн поглядывает на них с подозрением.

Жаль только, что все это бесполезно.

Глупышка уверена, что знает о демонах все. Даже следить за ней скучновато, не то что ждать подходящего момента, но я послушно прислушиваюсь к ее размышлениям, подглядываю за забавными ритуалами.

Игла поблескивает в руках Джейн, прежде чем опуститься на заляпанную кровью куклу из волос Сильвии. В маленькие бесформенные конечности, в туловище. Джейн с остервенением размахивает руками, будто надеется сделать моей малышке как можно больнее.

– Получай, сука. Это тебе за предательство. Это за воровство. Это за твою надменную рожу, когда ты почувствовала, что чертов демон не даст прикончить тебя просто так, потому что должен убить тебя сам. Ты, дура, понятия не имеешь, что ждет тебя, когда он наконец наиграется. Но я избавлю тебя от страданий, Сильвия. Покажу тебе, что значит свобода, и тогда мы с твоим демоном обсудим, как компенсировать ему безвозвратно утерянную душу.

Удары приходятся куда угодно, но ни разу Джейн не попадает в сердце. Ладонь исколота, словно подушечка для иголок, на кончиках пальцев набухают и впитываются в куколку капли крови. Та становится все более красной. Очередной взмах оборачивается неудачей – игла впивается глубоко в ладонь, потому что я отвожу ее руку в сторону снова и снова.

Издеваться над Сильвией могу только я.

– Покажись, мать твою! – орет она злобно, когда вскакивает на ноги. Оборачивается, но в темноте спальни, рассеиваемой лишь дрожащим пламенем толстых восковых свечей, никого нет. – Хватит прикрывать эту тварь! Или это она прислала тебя прикончить меня? Тогда давай, чего ты ждешь!

Джейн перехватывает иглу покрепче, будто вознамерилась отбиваться ею от меня, но я не собираюсь поддаваться на ее примитивные провокации.