Может, просто позвонить Дереку? Да он мне голову оторвет.

– Прошу прощения, профессор, можно я выйду на минутку? – спрашиваю я громко и надеюсь, что голос не дрожит от волнения.

– Идите, Хейли. Но учтите, у меня никаких поблажек не будет, даже если ректор лично велит мне поставить вам зачет.

По аудитории проносится смех, девчонки на задних рядах пихают друг друга локтями в бок и кивают в мою сторону, когда я вихрем проношусь к дверям. Сжимаю в руках сумочку и телефон, как последние сокровища, и молюсь. Пусть Дерек не пошлет меня ко всем чертям хотя бы в этот раз. Не о свидании же я его попрошу, в конце концов.

– Ты же наверняка просто разозлился, – шепчу я себе под нос, прижимая телефон к уху плечом. – Сидишь в квартире своего папаши и дуешься, потому что любимую игрушку отобрали.

Дерек не отвечает на звонки. Я никогда не признавалась в этом даже самой себе, но с тех пор, как он повадился проводить время с Джейн, я частенько думала о том, чтобы его сладкой жизни пришел конец. Хотела, чтобы его обломали с местом в молодежной лиге, о котором он грезил годами; чтобы ему пришлось подниматься с самых низов – так же, как мне пришлось карабкаться вверх самой, будучи дочерью ректора.

Но Мер не мог так с ним поступить. Желание было другим.

Какая разница, каким было твое желание? Я знаю, чего ты хочешь на самом деле.

Голоса демона я не слышу, но с легкостью представляю, что он мог бы сказать. Конечно, он-то считает, будто лучше всех на свете знает, какие желания для меня сокровенны. И обычно оказывается прав. С губ срывается тяжкий выдох.

Может, и впрямь к папе зайти? Нет, так позориться я не собираюсь. Хватит с меня презрительных взглядов одногруппников. А ведь скоро сплетни дойдут и до старшекурсников, а то и профессоров. Тогда и отцу достанется, а уж ему-то малину портить я никогда не хотела. Да, папа был строг и никогда не позволял мне даже подумать, что я могу чего-то добиться лишь благодаря его имени, но… Но он заботился обо мне. Дал шанс поступить в «Хейлис», оплачивал квартиру на Манхэттене, закрывал глаза на мелкие шалости. Сколько раз я возвращалась с вечеринок пьяной? А мне ведь еще и двадцати одного нет.

– Мер? – тихо и неуверенно зову я.

Ответом мне становится гнетущая тишина.

Мер не отзывается – не появляется передо мной, не посмеивается над моей беспомощностью через нашу ментальную связь. Его будто и след простыл, и теперь все придется решать все самой, хочу я того или нет. Сегодня у меня нет никакого могущественного покровителя.

Я спешу в сторону женского туалета и захлопываю за собой дверь. Никого. Вот и хорошо, будет хоть немного времени подумать. Стоит только сунуться обратно в аудиторию, как кто-нибудь точно выведет меня из себя – не стерва Джемма, так Джейн. У нее на лице было написано, что она все знает. Знает, почему меня назначили президентом. Почему ректор Хейли вдруг сменил гнев на милость.

Вот же дрянь!

Если бы не Джейн, ничего этого и не случилось бы. Сидела бы я сейчас на предпоследнем ряду и мило улыбалась Дереку, может, отпихнула бы в сторону гордость и сама пригласила его куда-нибудь. Перед глазами всплывает яркий образ Мера, в нос бьет до боли знакомый запах, а тело окутывает жар. Ладно, может быть, после нашего близкого знакомства я уже и не смогла бы думать о Дереке. Боже, да я бы и знать ничего о Мере не знала, если бы не Джейн.

Поганая ведьма.

Когда я прикрываю глаза и облокачиваюсь ладонями на подоконник, то кожей чувствую что-то маленькое, шершавое и противное. Клок светлых волос! Скатанный в шарик, он напоминает небольшое перекати-поле, но стоит покрутить его в руках – и на пальцах остаются смазанные капли крови.

– Господи! – гулко восклицаю я и отбрасываю отвратительную находку на пол.

Хочется думать, что на руках у меня вовсе не кровь, а джем или краска, но характерный запах соли и металла ни с чем не спутаешь.

Говорят, в женском туалете можно найти что угодно, но обычно дело ограничивалось чьими-то сигаретами или оставленными на подоконнике записками. Да уж лучше найти в туалете горного тролля, чем измазанные кровью волосы. Длинные. По телу невольно пробегает дрожь.

Несколько раз выругавшись про себя, я вытираю пальцы бумажной салфеткой и на всякий случай дважды мою руки. Черт знает, что это было. Может, снова проделки Джейн. В прошлый раз она подбросила мне иголку – прямо в стакан с кофе, и это могло бы закончиться плачевно, если бы я не заметила подарок вовремя; а пару недель назад попыталась стащить помаду из моей сумочки.

Из-за дверей доносятся смутно знакомые женские голоса:

– Думаешь, с кем-то из профессоров?

– Точно тебе говорю. Ректор Хейли не такой дурак, чтобы держать ее в ежовых рукавицах два года, а потом вдруг назначить президентом даже без выборов. Хотел бы – сразу показал, что его дочурка самая классная в стенах колледжа. Мы бы и пикнуть в ее сторону не могли.