Это так жутко, что мне приходится отвести взгляд, хотя это заставляет меня чувствовать себя трусихой.

— Я буду первым, — говорит один из них.

Их улыбки становятся шире, когда они видят выражение моего лица. Потом я так злюсь, что мне хочется плюнуть.

— Что ж, я надеюсь, тебе нравится СПИД, — отвечаю я со всем достоинством, на которое способна, — потому что я ВИЧ-положительная уже восемь лет, и в последнее время мне стало хуже. — Я показываю на свой рот. — У меня появляются язвы. Болезненные, наполненные гноем, и кожная сыпь, а еще у меня очень неприятная грибковая инфекция.

— Мы имеем право обездвижить тебя, если ты будешь сопротивляться, — перебивает тот, кто, как мне кажется, является их лидером. — Что ты об этом думаешь, Сэл? Она сопротивляется?

У меня кровь стынет в жилах, но Сэл лишь качает головой.

— Она просто напугана.

— Да, — тихо говорит лидер. — Напугана. — Он поправляет растущую выпуклость в промежности, и меня чуть не тошнит.

К счастью, меня спасает от дальнейшего общения с этой бандой психов открывающаяся дверь кабины. Из нее выходит пилот, высокий и худощавый, с волосами цвета чугуна и не раз сломанным носом. Он пристально смотрит на нас четверых. Его взгляд дольше всего задерживается на мне.

— План меняется, — говорит он, возвращая свое внимание к наемникам. — Дальше вы полетите на самолете Cessna. Он уже заправлен и ждет на взлетно-посадочной полосе. Не нужно заходить в терминал, просто направляйтесь прямо к выходу сорок два. Это в двух минутах ходьбы на юг.

Две минуты. За две минуты многое может произойти. За две минуты человек может умереть от сердечного приступа, достичь оргазма, опубликовать обновление статуса в Facebook, влюбиться.

За две минуты человек мог бы найти способ сбежать от своих похитителей.

Но нет. Я должна довести дело до конца, потому что жизнь Рейнарда висит на волоске, и, может быть, я найду способ сбежать или придумаю новый план, когда узнаю, что Рейнард жив и в безопасности. А до тех пор я в тупике.

Мы выходим из самолета. Утро прохладное и ясное, соленый воздух освежает мои разгоряченные щеки. В поле зрения несколько работников аэропорта: грузчик, который выкладывает сумки на конвейерную ленту, парень с неоновыми сигнальными палочками и в наушниках, который направляет двухмоторный самолет к ближайшему выходу на посадку, женщина, проезжающая мимо на тягаче. Желание закричать им всем, чтобы они помогли, почти непреодолимо.

Я подавляю это мыслями о том, как звучал голос Рейнарда по телефону, о том душераздирающем крике, который он издал, когда Капо совершил ту ужасную вещь, которая послужила причиной этого.

У самолета Cessna нас ждет еще один мужчина в черном костюме. Кажется, их здесь бесконечное множество. Он жестом приглашает нас подойти, но как только мы оказываемся у трапа, ведущего в самолет, он останавливает нас и достает из-за спины длинную черную пластиковую палочку.

Металлоискатель.

С быстрой эффективностью он проводит им по моей голове и шее, груди и рукам, животу и спине, затем резко останавливается на талии, когда палочка издает измученный писк.

Он задирает мою толстовку и смотрит на мой ремень.

Затем свирепо смотрит на троих моих спутников.

— Вы гребаные идиоты.

— Что? — оскорбленно спрашивает главарь. — Мы ее обыскали!

— Недостаточно хорошо. — Новенький срывает с меня ремень и бросает его на асфальт.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Еще один маячок?

Я решаю, что если когда-нибудь снова увижу Райана, то мы с ним хорошенько поговорим о «доверии», о котором он постоянно твердит.

Мужчина продолжает медленно водить палочкой вниз по обеим моим ногам, затем вокруг ступней, где палочка снова пищит. Бормоча проклятия, он выпрямляется и свирепо смотрит на меня.

— Сними ботинки.

Я делаю, как мне велят, и сбрасываю их. Новенький отбрасывает их в сторону, а затем снова начинает тщательно ощупывать мое тело, пока не убеждается, что я чиста.

Слава богу, палочка не может просканировать сквозь плоть, потому что я даже представить себе не могу, что бы со мной случилось, если бы мой обнаженный живот подал сигнал.

Меня грубо загружают в самолет. Мест хватает только для меня, трех наемником, пилота, который уже сел, и Новенького. После короткого ожидания на взлетно-посадочной полосе и получения разрешения от вышки мы снова взлетаем, резко набирая высоту в ярком утреннем небе.

Боже, если ты там, наверху, сейчас самое подходящее время доказать это.

***