— Попроси Табби взломать систему управления воздушным движением и посмотреть, у какого рейса такие координаты. — Я указываю на экран. — Узнай, куда направляется этот самолет. И посмотри, сможет ли она покопаться в бортовой системе управления полетом, чтобы немного замедлить его или хотя бы подделать показания датчика уровня топлива или что-то еще, чтобы пилоту пришлось совершить незапланированную посадку.

Его брови приподнимаются.

— Ты бы хотел, чтобы она вызвала еще и дождь, да, брат?

Через мгновение я спрашиваю: — Она может это сделать?

Коннор просто качает головой, вздыхает и достает из кармана мобильный телефон.

Мариана

Полет длится несколько часов. Я не знаю точно, сколько, потому что у меня нет часов, да и в самолете их тоже нет, но, когда мы начинаем снижаться, над далеким горизонтом всходит ярко-оранжевое солнце, и я наконец вижу землю.

Я отстегиваю ремень безопасности и поднимаюсь. Все трое мужчин позади меня тоже встают и смотрят на меня, как голодные стервятники.

Я не утруждаю себя тем, чтобы указывать на туалет. Они и сами, черт возьми, могут догадаться.

Захлопнув за собой дверь, я включаю кран и брызгаю холодной водой себе в лицо. Я измотана. Мне нужно принять душ, переодеться и почистить зубы. Я справляю нужду, спускаю воду, а затем провожу пальцами по волосам. Мне жарко, поэтому я стягиваю толстовку через голову и наслаждаюсь прохладой, обдувающей мою обнаженную кожу.

Мое внимание привлекает металлический звон. Я смотрю вниз.

В раковине, рядом с пробкой для слива, лежит круглый металлический предмет размером с десятицентовую монету. Я сразу узнаю его, потому что уже видела эту штуку. Я беру ее в руки и смотрю на нее, пока моя рука не начинает дрожать от прилива адреналина, растекающегося по венам.

GPS.

Мой разум внезапно превращается в вихрь летящих гусиных перьев. Мне приходится зажать рот кулаком, чтобы заглушить стон.

Что мне делать? Если Райан последует за мной, Капо убьет его. И меня. И Рейнарда.

Что он, вероятно, сделает в любом случае, — бесполезно напоминает мне мой мозг.

Я стою, держа крошечный трекер, пока не раздается стук в дверь и резкий вопрос на итальянском.

— Дай мне минуту! — кричу я. Затем меня охватывает ужас при мысли о том, что произойдет, если Капо или его люди обнаружат это устройство.

Я лихорадочно оглядываю маленькую уборную в поисках укрытия, но в дверь снова стучат, на этот раз громче, и я решаю, что на самом деле остается только одно.

Я проглатываю маячок и натягиваю толстовку обратно через голову, делаю вдох, провожу руками по животу, чтобы успокоиться, затем открываю дверь и смотрю в сердитое лицо одного из тройняшек в черном костюме. Его рука угрожающе покоится на рукояти пистолета.

— Пришлось сходить дважды, — говорю я и протискиваюсь мимо него, чтобы вернуться на свое место.

Наемник долго и пристально осматривает уборную, затем закрывает дверь и молча проходит мимо меня в хвост самолета. Я смотрю в иллюминатор и вижу, как перед нами возвышается скалистый берег. Через несколько минут мы приземляемся в небольшом аэропорту и выруливаем с взлетно-посадочной полосы к выходу.

Позади меня звонит мобильный. На звонок отвечают коротким «Да». Следует небольшая пауза, затем почтительное «Si, Capo. Certo28».

Затем один из наемников поднимает меня на ноги, обхватив рукой мое предплечье.

— Ай! Ты делаешь мне больно! — Я пытаюсь вырваться, но его хватка стальная. Он резко встряхивает меня, так что у меня стучат зубы.

Наемник говорит мне по-итальянски, как бы ему хотелось причинить мне боль другими способами, на что я яростно отвечаю: — Капо убьет тебя, если я приду к нему хотя бы с одним синяком!

Это рискованный шаг, но он попадает в цель. Ноздри наемника раздуваются, губы поджимаются, но хватка ослабевает, так что кровообращение больше не прерывается.

— Будь паинькой, — добавляю я едко, — или я расскажу ему какую-нибудь красивую ложь о том, что ты сделал со мной в туалете.

Он улыбается мрачной, ленивой улыбкой, от которой у меня по коже бегут мурашки.

— Как ты думаешь, кому достаются объедки, сучка? — говорит он на ломаном английском и притягивает меня к себе, когда я пытаюсь отстраниться. — Мы делим все на троих, — горячо шепчет он мне на ухо. — Ты немного старовата, но сойдешь.

Наемник хватает меня за другую руку и толкает вперед по проходу. Я спотыкаюсь, но быстро восстанавливаю равновесие, бросаю на него убийственный взгляд через плечо и, защищающе скрестив руки на груди, стою у двери в кабину.

Все трое мужчин в черном встают в ряд передо мной и смотрят на меня с одинаковыми понимающими улыбками.