Я останавливаюсь как вкопанный, оборачиваюсь и смотрю на него.

— Поспособствовало? Ты, блядь, издеваешься надо мной?

Коннор широко разводит руки в умиротворяющем жесте, и я понимаю, что то, что сейчас сорвется с его губ, мне не понравится.

— Я всего лишь спрашиваю, вы двое поссорились?

— Господи Иисусе, — выдавливаю я.

— Потому что, когда вы, ребята, были здесь раньше, у меня сложилось впечатление, что она, по сути… влюблена в тебя.

— Конечно, она влюблена в меня, придурок! — рычу я, мое лицо заливает румянец.

Коннор моргает, проводит рукой по своим темным волосам, коротко подстриженным, как он всегда их носит, и говорит: — Ты снова меня запутал, брат.

Я поднимаю руку и начинаю пересчитывать очевидные факты по пальцам.

— Во-первых, минуту назад всё было просто супер, она сияла, как долбаный художник, расписывающий стены моей спальни розовыми красками; а в следующую минуту она исчезла. Вместе с бриллиантом. Во-вторых, она оставила загадочную чертову записку с какой-то странной цитатой из «Питера Пэна», которую они с Табби обсуждали в ту ночь, когда познакомились. В-третьих, она позвонила с мобильного, который я ей дал, сразу после того, как я пошел в душ, и прямо перед тем, как я обнаружил ее исчезновение. Звонок длился ровно сорок шесть секунд, после чего связь прервалась. Угадайте, кому она звонила?

— Рейнарду, — тут же отвечает Коннор.

— Бинго. Только номер, который она набрала, перенаправлялся по всему этому чертовому месту и отскакивал практически от каждого чертова телекоммуникационного спутника, который мы запустили в космос, прежде чем его зашифровали и запутали до чертиков, а затем отправили обратно в китайский ресторан в квартале от моего дома.

Глаза Коннора становятся угольно-черными. Черными, как у безумца. Черными, как у человека, который готовится к войне.

— Винсент Морено. И этот ответный сигнал был его способ сообщить тебе, что он знает, где ты живешь.

— И Мариана направляется к нему с бриллиантом в обмен на жизнь Рейнарда.

— Ей повезло, что ты ей доверяешь, — говорит он после паузы. — Учитывая, как часто она тебя бросала, большинство парней решили бы, что этот случай такой же.

Я поворачиваюсь и снова направляюсь в командный пункт.

— Да, но только не надо пока награждать меня медалью, потому что я сказал ей, что телефон невозможно отследить, хотя это не так.

— Хорошая мысль, — говорит Коннор. — Если только Морено или кто-то из его людей не отберет его у нее в какой-то момент, а мы должны предполагать, что так и будет.

— Мы все равно сможем ее найти.

— О? Как?

— Возможно, я прикрепил GPS-маячок к ее толстовке, — неохотно признаю я.

Когда Коннор ничего не говорит, я продолжаю.

— И еще один на ее поясе. И по одному в каждом ботинке.

Он смеется, качая головой.

— Разве любовь не прекрасна?

— Не суди меня!

— А я и не собираюсь, брат. У меня есть маячок на каждом предмете с Hello Kitty в шкафу Табби.

Я протискиваюсь через стеклянные двери командного пункта, бормоча себе под нос: — Тебе, наверное, нужна дополнительная пропускная способность.

Командный пункт в Metrix, который все называют «штаб-квартирой», полностью соответствует своему названию. Все наши операции планируются и контролируются в этом большом прямоугольном помещении. Это центральный узел для каждой миссии, бьющееся сердце компании, единственное место, где, как я знаю, можно определить местоположение Марианы с точностью до полутора метров.

На каждой стене и плоской поверхности установлено множество электронных устройств. Компьютеры, видеоэкраны, системы спутникового мониторинга – всё что угодно. В центре комнаты стоит длинный черный стол, окруженный кожаными капитанскими креслами. В дальнем конце комнаты находится возвышение с компьютерными терминалами. Я думаю, что он был создан по образцу центра управления боевыми действиями в ядерном бункере Шайенн-Маунтин в Колорадо-Спрингс, но Коннор этого не признает.

Он никогда бы не признался, что черпал идеи у ВВС.

Я бегу к ближайшему компьютерному терминалу, запускаю программу отслеживания, привязанную к моему телефону, и перехожу на карту. Там я вижу Мариану, обозначенную скоплением красных точек, и ее местоположение не вызывает сомнений.

Шесть тысяч футов над Атлантическим океаном, и это еще не всё.

— Черт, — говорит Коннор. — Она в самолете. Нужно будет задействовать ФБР.

— Это займет слишком много времени! — рычу я в отчаянии. — Чертовы бумагомаратели!

Я смотрю на него, и он видит выражение моего лица.

— О нет. Ты думаешь о том же, о чем и я?